Ночной молочник - Андрей Курков

Киев. Центр. Улица Грушевского

Холодный дождь, молотивший по земле и голым деревьям крупными каплями, разогнал всех прохожих. Егору даже показалось, что машин на Грушевского стало меньше. Мариинский парк опустел полностью. Старички-коммунисты из антинатовского пикета спрятались в палатку.

Егор устал держать над головой зонтик, но никакого естественного убежища от дождя рядом не было.

Он прошелся до бокового арочного входа. Залез в свою «мазду». Позвонил по мобильному Ирине в Липовку. Ее бодрый голос заставил Егора забыть на время о непогоде. Рассказала ему Ирина, что Яся спит, а маринка все еще молоко из груди посасывает, но тоже вот-вот заснет. Сообщила, что под мышкой у маринки она родинку нашла. Что маринка собаки не испугалась, когда вынесла ее Ирина на улицу и показала ей соседского Барсика, который тут же подбежал и хотел малышку в лицо лизнуть.

Поговорили они минут пять. Дождь по машине крупной дробью стучал, но это их разговору не мешало.

Смена сегодня у Егора раньше оканчивалась, ведь раньше обычного и началась. Двух их ребят уволили недавно за то, что после скандала в ресторане кому-то в лицо своими удостоверениями тыкали и угрожали. Об этом сразу журналистам известно стало. Начальник вызвал их всех к себе, в кабинет в заднем правом флигеле мариинского дворца. Собрал у всех удостоверения, объявил об увольнении дебоширов и предупредил, что пока не найдут им замену, график дежурств будет скользящим.

Вот и начал Егор «скользить» по графику. То с пяти вечера до трех ночи, то с четырех утра до часу дня.

Вот и сегодня уже в три он освободится. Плохая погода – не беда! Заедет он в супермаркет по дороге к Ирине. Продуктов купит и бабе Шуре чего-нибудь сладкого, чтобы она на него снова с улыбкой, дружелюбнее смотрела.

А дождь все продолжался. Только капли помельче стали.

Серое небо ниже над Киевом опустилось. Три часа дня, а на улице – словно сумерки.

Сдал Егор дежурство и рацию, быстрым шагом до машины дошел.

В «Сільпо» на площади Победы колбасы купил, тортик, круглого «Дарницкого» хлеба, печенья. Когда расплачивался на кассе, странную спокойную гордость в душе почувствовал. Приятно было ему свою собственную заботу об Ирине, малышах и бабе Шуре осознавать. Они все ему – как семья. Только он им пока не совсем понятно кто.

На светофоре перед Воздухофлотским мостом, ожидая зеленый сигнал, задумался об этом еще разок. Вспомнил, как мама Ирины в гости к его маме напрашивалась. Вспомнил ее беспокойство о том, что у Ирины штампа в паспорте нет.

Нога с педали тормоза на педаль газа перешла. Мост позади остался, а слева вынырнул «МакДональдс» и Центральный ЗАГС – треугольное обшарпанное здание, прозванное в народе «Бермудским треугольником».

Увидел Егор лимузин, украшенный цветами и лентами, стоящий у ЗАГСа. Перешел в правый ряд и остановил машину у тротуара. С зонтиком в руке в подземный переход нырнул.

Внутри в просторном фойе ЗАГСа сидели в очереди три свадебные пары, окруженные своими близкими друзьями, свидетелями и родственниками.

– А где тут записываются? – спросил Егор у мужчины в сером костюме с искусственной розой в петлице пиджачного воротника.

– Бракосочетание или развод? – поинтересовался тот.

– Сочетание.

– Вон, маленькая дверь. Там секретарь! Она все расскажет.

Егор кивнул, но сразу к узенькой и совершенно не торжественной двери не отправился. Постоял минут десять, за людьми понаблюдал. Тут очередных молодоженов из приоткрывшихся торжественных двойных дверей вызвали. И впорхнули они туда, как в ловушку.

Егору что-то тут не нравилось. То ли дух какой-то притворной покорности, коснувшийся своим крылом лиц присутствовавших, то ли слишком много выглаженных брюк со стрелками и начищенных до блеска туфель и ботинок в одном месте.

В конце концов, стукнув тихонько по невзрачной двери, он зашел внутрь и увидел перед собой худенькую остроносую женщину лет сорока, в очках. Одета в деловой серый костюм – жакетик и короткая, до колен, юбка. Челка темных волос прямо над бровями подрезана. Ровненько, как под линейку. Лба вообще не видно.

– На бракосочетание у вас запись? – спросил он.

– Заявление надо писать, – пояснила женщина.

– А можно, в виде исключения… Чтобы я просто паспорта наши принес. Ну, без церемонии.

– А что? Вашей невесте неудобно на люди показываться?! Для женщины церемония очень важна! Вам не понять!

– Она детей кормит, грудных. А сюда с ними неудобно.

– А, у вас уже дети? Сколько? – заинтересовалась женщина, хотя в ее тоне Егор и уловил иронию.

– Двое, – сказал он.

Женщина тяжело вздохнула. Придвинула к себе перекидной календарь. Полистала странички с датами. На одной что-то написала, вырвала ее и Егору протянула. И все это молча.

– «14 МАРТА. СРЕДА», – прочитал Егор. А под датой от руки было приписано – «18–45. 200 $».

– Сюда зайдете, – произнесла она, пристально посмотрев в глаза посетителю в кожаном пальто с поднятым воротником. Больше он от нее ничего не услышал.