Противники - Джон Гришэм

Дэвид ущипнул его и крикнул, удалившись на шесть дюймов. На мгновение тяжелое дыхание Уолли замерло, потом он задышал снова. Эй-Си заскулил, так что Дэвид выпустил его на улицу облегчиться, а сам сварил кофе. Он отправил текстовое сообщение Хелен: «Напился в стельку, но жив-здоров. Не знаю, что будет дальше». Позвонив Рошель, Дэвид поделился новостями. Позвонив на мобильный Оскару, он попал на голосовую почту.

Уолли пришел в себя через час и выпил чашку кофе.

— Спасибо, Дэвид, — повторял он. Потом поинтересовался: — Ты звонил Лизе?

— А кто это — Лиза?

— Моя жена. Ты должен ей позвонить, Дэвид. Этот сукин сын Оскар не хочет со мной разговаривать.

Дэвид решил подыграть и проверить, к чему приведет этот разговор.

— Я звонил Лизе.

— Правда? И что она сказала?

— Сказала, что вы, ребята, развелись сто лет назад.

— Очень похоже на нее. — Уолли уставился на свои туфли остекленевшими глазами. Он то ли не хотел, то ли не мог вступать в визуальный контакт.

— Зато она сказала, что до сих пор тебя любит, — пошутил Дэвид.

Уолли заплакал так, как плачут пьяные из-за всего сразу или из-за ничего вообще. Дэвид почувствовал себя паршиво, но потом развеселился еще больше.

— Прости, — пробормотал Уолли, вытирая лицо рукой. — Прости, Дэвид, спасибо тебе. Оскар не разговаривает со мной. Закрылся у меня в квартире, чтобы спрятаться от жены, обчищает мой холодильник, я прихожу домой — а дверь заперта на замок и на цепочку. Мы сильно повздорили, соседи вызвали полицию, я еле ноги унес. Сбежал из своей собственной квартиры, как тебе это нравится?

— Когда это случилось?

— Не знаю. Может быть, час назад. Мне сейчас почему-то не очень удается следить за временем. Спасибо тебе, Дэвид.

— Не стоит благодарности. Послушай, Уолли, нам нужно вместе разработать план. Похоже, в квартиру тебе вход воспрещен. Если хочешь поспать сегодня здесь и протрезветь, я притащу кресло и составлю тебе компанию. Мы с Эй-Си поможем тебе пройти через это.

— Мне нужна помощь, Дэвид. И не только в том, чтобы протрезветь.

— Ладно, но отрезвление — первый важный шаг.

Вдруг Уолли разразился смехом. Он откинул голову и громко захохотал. Уолли трясся, визжал, кашлял, задыхался, вытирал щеки, а когда больше не смог смеяться, сел и захихикал. Так прошло еще несколько минут. Когда страсти улеглись, он посмотрел на Дэвида и снова засмеялся.

— Хочешь чем-то поделиться, Уолли?

Силясь подавить смех, он ответил:

— Я вспомнил, как ты впервые пришел сюда.

— Кое-что и я об этом помню.

— Я никогда не видел более пьяного человека. Ты весь день просидел в баре, точно?

— Да.

— Ты на ногах не стоял, а потом напал на этого тупицу Голстона, который работает напротив, и чуть не избил его.

— Так мне рассказывали.

— Я посмотрел на Оскара, он посмотрел на меня, мы оба сказали: «У этого парня есть потенциал». — Уолли помолчал, погрузившись в воспоминания. — Тебя вырвало два раза. Итак, кто тут пьяный, а кто трезвый?

— У нас ты протрезвеешь, Уолли.

— Ты когда-нибудь задавался вопросом, во что ввязался, Дэвид? У тебя было все: крупная фирма, большая зарплата, жизнь элитного юриста.

— Я ни о чем не жалею, Уолли. — Эти слова были почти правдой.

И вновь воцарилась тишина, пока Уолли поглаживал чашку кофе обеими руками и заглядывал в нее.

— Что со мной будет, Дэвид? Мне сорок шесть лет, я беднее, чем когда бы то ни было, я унижен, я пьяница, который не может удержаться от бутылки, никому не нужный уличный юрист, мечтавший сыграть в высшей лиге.

— Сейчас не время размышлять о будущем, Уолли. Что тебе нужно — так это провести детоксикацию, вывести весь алкоголь из организма, тогда ты сможешь принимать решения.

— Я не хочу стать таким, как Оскар. Он на семнадцать лет старше меня, и через семнадцать лет я не хочу сидеть здесь и заниматься тем же самым дерьмом, которым мы занимаемся каждый день, Дэвид. Спасибо.

— Пожалуйста.

— Ты хочешь сидеть здесь через семнадцать лет?

— На самом деле я об этом не думал. Я просто пытаюсь довести суд до конца.

— Какой суд?

Судя по всему, он не шутил и не притворялся, так что Дэвид не стал заострять на этом внимание.

— Год назад ты прошел лечение в реабилитационном центре, правда, Уолли?

Тот поморщился, пытаясь вспомнить, когда в последний раз оказывался в реабилитационном центре.

— А сегодня какой день?

— Сегодня среда, двадцать шестое октября.

Уолли закивал:

— Да, в октябре прошлого года. Я находился там тридцать дней и отлично провел время.

— Где располагается этот реабилитационный центр?

— О, это «Харбор-хаус», к северу от Уокигана. Мой любимый. Он стоит прямо на озере, там красиво. Наверное, нужно позвонить Патрику.

— А кто такой Патрик?

— Мой наставник, — объяснил Уолли, склонившись над визиткой. «„Харбор-хаус“: там, где начинается новая жизнь. Патрик Хейл, руководитель группы». — Патрику можно звонить в любое время дня и ночи. Это часть его работы.

Дэвид оставил сообщение на голосовой почте Патрика, сказав, что он друг Уолли Фигга и для него очень важно как можно скорее поговорить с ним. Через пару минут мобильный Дэвида завибрировал. Звонил Патрик: он искренне расстроился, услышав плохую новость об Уолли, но тут же предложил помощь.

— Не упускайте его из виду, — попросил Патрик. — Пожалуйста, привезите его сейчас же. Я буду ждать вас в «Харбор-хаусе» через час.

— Поехали, большой мальчик. — Дэвид взял Уолли за руку. Тот встал, обрел равновесие, они вышли из здания и зашагали к внедорожнику Дэвида. К тому времени как они помчались по трассе Ай-94 на север, Уолли опять захрапел.

* * *

Благодаря прибору спутниковой навигации Дэвид нашел «Харбор-хаус» через час после того, как они покинули офис. Это маленькое частное лечебное учреждение затерялось в лесах к северу от Уокигана, штат Иллинойс. Дэвид не смог разбудить Уолли, поэтому оставил его в машине и вошел внутрь: в приемной его ждал Патрик Хейл. Патрик отправил двух санитаров в белых халатах с каталкой забрать Уолли, и через пять минут они завезли его внутрь все еще в бессознательном состоянии. Дэвид последовал за Патриком в маленький кабинет, где их ждали документы.

— Сколько раз он здесь был? — спросил Дэвид. — Похоже, он хорошо знает это место.

— Это конфиденциальная информация. — Его теплая улыбка исчезла, как только он закрыл дверь своего кабинета.