Ночная катастрофа - Нельсон Демилль

Я покатил назад в Нью-Йорк по Нью-Джерси-Тернпайк. Окружающая местность выглядела настолько уныло, что хотелось закрыть глаза.

Я нажал на педаль газа, хотя не было никакой необходимости спешить, чтобы проверить догадку, связанную с делом пятилетней давности. С другой стороны, парни из УПО наверняка зачеркивали на календаре дни, дожидаясь моего возвращения из Йемена, и теперь, должно быть, недоумевали, куда это я запропастился. Так что поторапливаться мне все-таки следовало — хотя бы для того, чтобы избежать ненужных вопросов со стороны федералов.

Я переключил радио на новостной канал, чтобы послушать последние известия. Ничего особенного сегодня не произошло. Да и вообще этим летом террористы не проявляли особой активности; во всяком случае, о каких-либо каверзах, затеваемых нашими друзьями-исламистами, ничего слышно не было. Однако, будучи сотрудником ОАС, я не особенно доверял пословице: «Когда нет новостей, это уже хорошая новость», — а парни, работавшие со мной в Йемене, считали такие периоды затишья дурным знаком.

Обдумав все это, я переключился на более насущные проблемы и еще раз прокрутил в голове беседу с Роксанной Скарангелло. Я понимал, что интервью с ней у меня получилось, что в работе со свидетелем бывает далеко не всегда. Тут все дело в нюансах: один неверно поставленный вопрос или не вовремя сделанное замечание — и вся работа может пойти коту под хвост. Однако если двадцать лет заниматься расследованиями, можно постепенно развить в себе такое полезное качество, как «шестое чувство». Поэтому маленькое открытие, касающееся гостиничной библиотеки в «Бейвью-отеле», объяснялось не одной только удачливостью детектива Джона Кори, но еще и изобретательностью, остроумием, выдержкой, умением принимать нестандартные решения и правильно формулировать вопросы, а также глубоким знанием человеческой природы. Ну и, конечно же, тем, что у меня был очень серьезный мотив.

Я хочу сказать, что хотя никто мне за это не заплатит, определенную награду я все же рассчитывал получить. Я надеялся засунуть все собранные мною по этому делу улики в задницы Джека Кенига и Лайэма Гриффита — причем как можно глубже, так, чтобы достало до самых мозгов. Жаль только, что Тед Нэш умер и я не смогу подвергнуть его аналогичной процедуре.

Часы на приборной панели показывали десять минут десятого вечера, и я подумал сколько времени сейчас в Дар-эс-Саламе. Наверное, примерно столько же, сколько и в Йемене — то есть самое начало утра. Я представил себе моего ангела, спавшего в своем номере в трехзвездочном отеле, окна которого выходили на Индийский океан. Как-то раз Кейт прислала мне электронное послание, в котором говорилось: «Здесь так красиво, Джон! Жаль, что тебя нет рядом». Как будто поездка в Йемен была моей идеей.

Только сейчас я понял, что скучаю по Кейт больше, чем мог себе представить. Но я был счастлив, что ее послали в приличное место, а не в такую дыру, как Йемен, хуже которой, по-моему, на земле ничего нет.

Правда, бывали у меня минуты, когда я желал ей оказаться в Йемене, а себя видел где-нибудь на Багамах, но это были лишь мгновения и им на смену быстро приходили мечты о нашей встрече. К сожалению, запланированное нами свидание в Париже сорвалось — частично из-за того, что нам предстояло вернуться на родину в разное время, но главным образом потому, что мне не терпелось снова заняться делом рейса № 800.