Соглядатай - Мэри Хиггинс Кларк

Тоби притормозил у обочины.

— Как быстро все забывается. Адамс пытался убить даже свою дочь — она умерла позже. Очаровательная малышка! Ее звали Кэрри, насколько я помню. Что поделаешь! — Он покачал головой. — Я на минутку поставлю машину у гидранта. Авось копы не успеют спохватиться, пока я вернусь.

Пэт потянулась к ручке дверцы, но Тоби опередил ее. Проворно выскочив с водительской стороны, он обошел машину и помог журналистке выбраться на тротуар.

— Осторожнее, мисс Треймор. Здесь скользко.

— Да, я вижу. Благодарю вас. — Пэт порадовалась рано сгустившимся сумеркам — при дневном свете лицо могло бы выдать ее. Возможно, мистеру Горгону и не хватало мозгов на школьную премудрость, но наблюдательности ему не занимать — в этом у Пэт сомнений не было.

Думая о доме, Пэт мысленно всегда возвращалась к той ночи. Хотя, конечно же, можно было вспомнить и о другом: здесь устраивали вечеринки, принимали гостей. Абигайль Дженнингс пятьдесят шесть лет. Виллард Дженнингс был на восемь лет старше. Отцу Пэт было бы сейчас немногим больше шестидесяти. Все они были ровесниками в те вашингтонские дни... Ей безумно хотелось расспросить его о Дине и Рени Адамс, об «очаровательной малышке Кэрри», но она не доверяла собственной выдержке и решила не рисковать.

Тоби открыл багажник, достал две объемистые и, по-видимому, тяжелые коробки и, подхватив их небрежным движением, вошел в дом следом за Пэт. Она провела его в библиотеку и указала место рядом с коробками из кладовой. Она благословляла свою предусмотрительность, благодаря которой соскоблила с коробок наклейки с именем отца.

Но Тоби не обратил внимания на обстановку библиотеки.

— Мне лучше не задерживаться, мисс Треймор. В этом ящике, — он показал рукой, — вырезки из газет, фотоальбомы и всякое такое. В другом — личные письма избирателей. Если вы прочтете их, вам сразу станет понятно, какую помощь оказала им Абигайль. Здесь есть и пленки с любительскими фильмами, снятыми в основном еще при жизни ее мужа. Буду рад прокрутить их вам в любое время и рассказать, кто есть кто и что происходит.

— Дайте мне время во всем разобраться, а уж потом вы от меня не отвертитесь. Спасибо вам, Тоби. Уверена, вы окажете неоценимую помощь. И скажу по секрету, что в итоге мы соорудим нечто такое, от чего сенатор будет счастлива.

— В противном случае нам всем достанется по первое число. — Мясистая физиономия шофера расплылась в добродушной ухмылке. — Всего хорошего, мисс Треймор.

— Почему бы вам не обращаться ко мне просто Пэт? В конце концов называете же вы сенатора Эбби.

— Я единственный, кто ее так называет. Она этого терпеть не может. Но как знать? Вдруг мне когда-нибудь выпадет шанс спасти и вашу жизнь.

— Не медлите ни мгновения, если подвернется такая возможность. — Пэт протянула руку, которая утонула в его огромной лапище.

Когда Тоби уехал, она долго стояла в дверях, погруженная в раздумья. Надо как можно скорее научиться скрывать свои чувства при упоминании имени Дина Адамса. Сегодня ей повезло, потому что Тоби вспомнил о нем, пока они находились в спасительной темноте автомобиля.

Из тени противоположного дома за отъездом Тоби следил еще один наблюдатель — высокий, очень худой старый человек; его серебряные волосы являли странный контраст с неестественно гладким лицом. Сунув костлявые кулаки в карманы слишком узкого пальто, он с угрюмым любопытством разглядывал Пэт, застывшую в освещенном дверном проеме. Он не опасался, что его заметят, — белые хлопчатобумажные брюки, белые носки, белая обувь на каучуковой подошве сливались со снежными сугробами, наметенными вдоль дома.

Эта женщина все-таки приехала. Он видел, как разгружали машину прошлым вечером. Значит, несмотря на его предупреждение, все-таки она решила исполнить задуманное. Сейчас ее привез сенаторский автомобиль, а в тех коробках, вероятно, какие-нибудь архивные материалы для репортажа. И она поселилась в этом доме!

В мозгу вспыхнуло воспоминание о далеком утре: мужчина, лежащий на спине, зажатый между кофейным столиком и софой; широко открытые незрячие женские глаза; волосы маленькой девочки, слипшиеся от засохшей крови...

Человек еще долго стоял неподвижно после того, как Пэт закрыла за собой дверь. Стоял и смотрел, словно не мог оторвать взгляд от дома.

Пэт жарила на кухне отбивную, когда зазвонил телефон. Она не ждала звонка от Сэма, но... с улыбкой протянула руку к трубке.

— Алло?

— Патриция Треймор?

— Да, это я. Кто говорит? — Но она уже узнала этот тягучий приглушенный голос.

— Вы получили мое письмо?

Пэт попыталась придать голосу спокойную доброжелательность:

— Я не понимаю, почему вас так огорчает моя работа. Объясните мне.

— Забудьте о вашей программе, мисс Треймор. Я не хочу наказывать вас. Не вынуждайте меня. Но вы должны помнить Слово Господне: «А кто соблазнит одного из малых сих, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и утопили его во глубине морской».

Связь оборвалась.