Рукопись Бога - Хуан Рамон Бьедма

Алеха спасалась от дождя под зонтом. От ее дома до лавчонки на улице Калатрава можно было дойти пешком.

Тусклый дождливый день постепенно начинал меркнуть; впрочем, Алеха была ночным существом. В этот час она обычно только вставала. Поднявшись с постели, она собрала волосы в аккуратный узел, накрасилась, надела на голое тело темно-серый брючный костюм, который был ей немного велик; сверху набросила черный плащ. Теперь в ее облике не было ни капли женственного. Издалека она могла бы сойти за мужчину.

Прохожих на улице не было. Машины попадались очень редко.

Под козырьками подъездов прятались проститутки и сутенеры, из тех, что приходят на работу пораньше.

По распоряжению мэра в квартале развесили праздничные гирлянды.

Гирлянды погасли сразу же после того, как их включили.

Лавка была тесной, старой, грязной. Неоновая вывеска «Дельта-99», намекавшая на персонажей популярного некогда комикса, казалась до невозможности оригинальной во времена открытия магазина, давно оставшиеся в прошлом. Теперь это была настоящая лавка древностей, давно пережившая свой век. На стеллажах пылились старые экземпляры «Воинов», «Джонни Газарда», «Эль Хабато», «Мальтийского сокола», «Торпеды», «Флэша Гордона», «Фантома», «Всемогущего Блейка». Истории о Рике Кирби, Барбарелле, лейтенанте Блюберри, Конане, Призраке и Вампусе в самодельных переплетах… Пожелтевшие образцы издательства «Бругера» вперемешку с потрепанными экземплярами когда-то полулегальных «Гадюки» и «Каира», постеры Стива Диктона, отпечатанные на машинке карточки, предлагающие «купить», «продать» или «обменять». Свет в магазине не горел, и дверь была закрыта.

Алеха дернула ручку и, убедившись, что заперто, принялась настойчиво барабанить по стеклу костяшками пальцев. Вскоре в темноте лавки послышались шаги, а следом металлический лязг замка.

– Пасиано… Привет.

– Привет. Прости, но я уже закрылся. Надо приготовить посылку для одного коллекционера, и вообще…

– Не беспокойся. Я быстро. – Алеха решительно распахнула дверь и шагнула за порог, полностью игнорируя тот факт, что хозяин отнюдь не рад ее приходу. – Запрись на ключ.

Дождавшись, пока владелец лавки выполнит ее распоряжение, женщина обогнула прилавок, занимавший изрядную часть магазина, и нырнула в подсобку. Тесная комнатушка была сверху донизу забита комиксами всех видов и эпох, старыми энциклопедиями, сломанными точилками для карандашей и прочей рухлядью. Кроме склада, она верно служила своему хозяину кабинетом, а порой и столовой.

– Я, правда, сегодня не смогу тебе помочь.

– Говорю тебе, я на минуту. Садись. – Он продолжал мяться у порога. – Садись же.

Пасиано неохотно присел на краешек стула, а Алеха, положив зонтик на пол и повесив плащ на крючок, принялась копаться в глубоких карманах пиджака. Лацканы открывали на груди чистую белую кожу с единственной красной родинкой у ключицы. Наконец Алеха извлекла из кармана дискету и бросила ее на стол, между лампой, почти новым компьютером и пустым пакетиком из-под сливочной тянучки. Пасиано упрямо глядел в пол.

– У меня только это. То же, что и в прошлый раз. – Алеха подтолкнула к нему дискету, на мгновение обнажив запястье с татуировкой в виде перевернутой пентаграммы.

Пасиано был субъектом лет тридцати пяти, с лысиной и мягким пузом, верным спутником сидячей работы. Он был одет в видавшие виды коричневые брюки, клетчатую рубашку и свитер с растянутым воротом. У владельца комиксов была неприятная слюнявая улыбка и пухлые ладони, начисто лишенные линий.

По-прежнему отводя глаза, Пасиано швырнул пакетик с тянучками в полную мусорную корзину и попытался придать голосу подобающую твердость.

– Алеха… Я давно хотел сказать… В общем, я больше не стану этого делать.

– Куда ты денешься.

– Это слишком опасно. Я больше не хочу иметь с этим дела.

– Тебе неплохо платят за вредность.

– Нет.

Женщина вздохнула, поднялась на ноги и закурила черную сигару.

Пасиано старательно избегал ее взгляда, делая вид, что перебирает инструменты для починки сканера.

Молчание затягивалось.

Обманчивая акустика лавки скрадывала шум дождя и ветра за стеной.

– Я знаю, ты всего лишь посредница. Скажи тем, кто тебя послал, что у меня много работы. Что ты не смогла меня убедить.

– Ты ведь все обо мне знаешь.

– Могу себе представить, судя по тому, с чем ты ко мне являешься.

– А я знаю все о тебе.

Продолжая говорить, Алеха подошла к мужчине почти вплотную и принялась неторопливо выдвигать ящики его стола. Добравшись до последнего, она обнаружила то, что искала.

– Не трогай. Это личное.

– А у нас с тобой как раз личные отношения.

Пасиано попытался захлопнуть ящик, но Алеха уперлась намертво.

Медленно, нарочито неспешно она вытаскивала на свет божий черно-белые комиксы издательства «Марвел». «Мстители», «Тор», «Дэн Защитник», «Патруль X», «Фантастическая четверка», «Намор». И старый экземпляр «Серебряной звезды».

– Ради бога, оставь. Они отложены для покупателей, – молил Пасиано, тщетно пытаясь отвоевать журнал.

– Да успокойся ты, – Алеха решительно потянула журнал к себе. Из «Серебряной звезды» выпала напечатанная на компьютере листовка: на картинке голый человек орально ублажал отвратительного на вид Минотавра.

– Я же говорила, что все о тебе знаю, Пасиано. Я знаю, что деньги тебя не интересуют.

– Нет.

– Очень мило, – отметила женщина, имея в виду рисунок. – В школе Льва Тринадцатого тебя дразнили Филином, над тобой смеялись даже учителя. Когда твои однокашники из академии Сан-Исидоро бегали на свидания к девчонкам, ты сидел дома и читал комиксы. Ты радовался, когда умерла твоя мать. На инженерный факультет ты не поступил, потому что предпочитал компьютерные игры подготовке к экзаменам. У тебя нет друзей. Ты уже много лет не показываешься на глаза родственникам. Ты живешь один и проводишь в магазине больше времени, чем дома.