Три вокзала - Мартин Круз Смит

Незаметно опустился вечер, а они все еще ходили по Ярославскому вокзалу, осторожно пробираясь сквозь ряды спящих людей. Расположившиеся здесь могли превратно истолковать намерения странных подростков, внимательно разглядывающих их детей. А наверху в комнате ожидания позади бархатного шнура все так же стояло пианино. Женя никогда не слышал, чтобы кто-нибудь на нем играл. Быстро оглядев роскошный холл, он заметил только американцев и явно накаченного наркотиками человека.

Маю стало подташнивать в густом вокзальном воздухе, и Женя отвел ее на улицу. В этот час на площади Трех вокзалов наступало затишье — как в цирке, когда представление закончено, и балаган только начинают сворачивать. Женя купил с лотка яблоко и разрезал его складным ножом — для Маи. Мая вяло пожевала, только чтобы он отстал.

У киоска останавливались проститутки и закупали водку. Женя рассматривал их краем глаза: яркие губы в помаде, синяки и чулки в сеточку. Когда сутенеры двинулись в направлении Маи, Женя быстро повел ее к стоянке такси — там было не так опасно.

Движение на площади организовано в несколько рядов в противоположном направлении. Ночь наполнялась грохотом иномарок, которые появлялись на полном ходу, казалось, прямо из-под земли.

Мая направилась через площадь к гигантским воротам в восточном стиле, темным аркам и освещенной прожектором башне с часами.

— Это тоже вокзал?

— Казанский. Я думаю, что нам все-таки стоит позвонить моему другу.

— Милиционеру?..

— Да нет же, он следователь из прокуратуры.

— Какая разница.

— Он долго здесь работал. У него точно будут какие-нибудь идеи.

— …Как перейти на ту сторону?

«Аркадию этого будет достаточно», — подумал Женя. Он показал Мае пешеходный переход — сто метров мерцающего света и торговых киосков, витрины которых скрыли жалюзи. Днем переход был заполнен рядами палаток, в которых торговали телефонными карточками, цветами и женскими колготами. Единственную открытую витрину охраняли двое мужчин; одетые в форму, они дремали рядом на стульях.

— Мы сможем вернуться, когда будет больше людей, — пытался настаивать Женя.

— Я ищу ребенка прямо сейчас. Я ведь не просила тебя помогать, ты сам вызвался добровольно.

— Я только предложил.

— В чем дело? У тебя там враги?

«Хуже, — подумал Женя. — Друзья».

Обитатели зала ожидания на Казанском вокзале напоминали Жене зоопарк ночью. Все скрывал полумрак, и зверье было трудно различить. Кто это? Карлики-горбуны или путешественники с рюкзаками? А та зловещая громадина — чемодан или медведь? У Жени замирало сердце, когда Мая спотыкалась об огромные баулы торговцев и ноги дремлющих пассажиров.

«Да это помешательство какое-то, — подумал Женя, — это же просто бесполезно». Он приостановился за фотокиоском и попытался дозвониться домой Аркадию. Прождал десять гудков, потом дал отбой. Аркадий иногда пропускал смски и звонки. Снова попробовал позвонить, успел дать только два гудка, Мая выхватила телефон.

— Я же сказала — никакой милиции!

— Ты так никогда не найдешь ребенка.

— И при первой же возможности ты позвонил им!..

— Просто поговори с ним.

— Никакой милиции — мы же договорились.

— Он — не милиция.

— Хватит милиции, Женя.

— Ладно, твои предложения.

— Я иду назад, на другой вокзал. Остальное — твое дело.

Она расстегнула Женину куртку и вернула ее.

— И почему я доверяю постороннему человеку? Идиотка!

— Как ты собираешься выкручиваться, если что?..

— Выкручусь. Знаю, как.

— …Но не у Трех вокзалов.

— Ничего, устрою себе экскурсию.

— Ты даже не знаешь, как передвигаться по Москве. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как ты последний раз видела ребенка. Тебе нужна либо поисковая бригада, либо машина времени.

— Это не твое дело — понял?

Она направилась к выходу. Женя поторопился пойти за ней, но тут же потерял из виду. Здравый смысл требовал, чтобы она все время была в поле зрения, даже если бы это означало унизительно плестись позади на некотором расстоянии.

Мая вошла в подземный переход. После полумрака вокзала яркий свет оказался даже приятным. Она немного насторожилась, увидев группу парней, появившихся в тоннеле с противоположной стороны. Ведь было довольно поздно. Они что-то пели, это ее успокоило, и она стрельнула на Женю взглядом, который приказывал держаться подальше.

Какой-то приезжий поравнялся с подростками. Он был пьян или не в себе. Двигался медленно, работая руками, как марафонец, на последнем издыхании. Блестящие модные очки подпрыгивали у него на носу. Мальчишки трусили рядом с ним в грязных кроссовках и одежде явно не с их плеча. Те, что постарше, с сигаретами. Один оказался девочкой с прической «афро» — из многочисленных коротких косичек. Они раскачивались при ходьбе. Компания громко пела, туннель, усиливая звук, казалось, делал его видимым — как кольца дыма.

— Beck in the Yuuessessaarr… — Пьяный все время старался держаться прямо. Кровь спутала его волосы и капала на рубашку земляничного цвета. Увидев охранников у киоска, он несколько раз отчетливо прокричал на ломаном русском, что приехал из Канады… как будто это имело какое-то значение.

— Oww luggee yuuaarr…

Но охранникам платят, чтобы они охраняли товар в киоске, не более того. Поэтому канадец самостоятельно отмахивался от вцепившегося в него подростка — у того уже проглядывали тонкие усики, вполне себе местный авторитет. А на шее, словно опознавательный знак, болтался белый шарф.

…Мая продолжала идти. Процессия медленно приближалась к ней. Как звери — то ли гончие псы, то ли пацаны — запросто рванут за любым, кто испугается и кинется прочь.

Канадец споткнулся и упал. Подростки окружили его, быстро сорвали часы, выдернули паспорт с визой, кредитки, деньги. Мая проскользнула мимо, казалось, только мельком вглянув на происходящее. Она сделала это почти у самой лестницы, но мальчишка с шарфом буквально вырос перед нею.

— Потрясные волосы!

Теперь она хотела только одного — никогда больше не красить их.

— Я — Егор. А тебя как зовут? — сказал он.

Она не ответила.

Егор не казался оскорбленным. Ему всего шестнадцать — ребячий жирок и мышцы, — сочетание, вполне присущее хулиганам. Она попыталась обойти его, но он преградил ей дорогу:

— Куда идешь?

— Домой.

— Где твой дом, проводить тебя?

— Меня брат встретит, — ответила она.

— Ну и меня тоже пусть встретит.

Егор пытался подсказывать жестами.