Остров - Келли Тейлор

– Слишком поздно.

– А вот и нет! Сделай искусственное дыхание! Черт, Джефферс, он не может умереть!

Наступает тишина. Наконец, Джефферс произносит:

– Поздно, Мэг. Ануман умер.

– Нет, – в ужасе бормочу я, – нет, нет, нет…

– Джесси? – зовет меня Майло, когда я отстраняюсь. – Джесси, куда?..

Я бегу на сушу, утопая в песке. Легкие разрываются, тем не менее я не останавливаюсь. Добежав до скалы в дальней части пляжа, я карабкаюсь наверх, царапая ступни и ладони об острые выступы. «Этого не может быть, это все не по-настоящему», – мысленно повторяю я, продолжая подниматься, пока не добираюсь до самого верха. Затем бросаю взгляд на море и бьющие в скалу волны – бежать больше некуда. Грудь разрывается от крика, который рвется наружу с того момента, как перекосилось лицо Анумана.

Я сижу на верхушке скалы, уставившись в море, пока не выравнивается дыхание и не перестают трястись руки, затем с трудом встаю и возвращаюсь на пляж. Анумана уже накрыли брезентом, которого не хватает на все тело – при виде торчащих поношенных ботинок я едва не поворачиваю назад, однако пересиливаю себя и продолжаю идти. Онор сидит на песке, уронив голову на прижатые к груди колени, и тихо плачет. Дэнни обнимает ее за плечи – лицо у него белое, как у привидения. Он оборачивается на меня, наши взгляды на мгновение встречаются, и между нами что-то мелькает – общий шок, ужас, смятение.

– Онор? – тихо зову я. – Ты как?

Она молча трясет головой. Конечно, плохо.

Мой взгляд непроизвольно возвращается к лодке и к торчащим из-под брезента ботинкам. Хочется верить, что Джефферсон ошибся и Ануман просто без сознания, а через минуту или час он отбросит брезент, усядется и спросит, почему мы не следим за костром. Увы, этому не бывать. Мы больше никогда не услышим его мягкий, мелодичный голос.

– Наверное… наверное, тебе вдвойне тяжелее… – Онор поднимает на меня заплаканное лицо. – Наблюдать за произошедшим с Ануманом, то есть… потому что… – Она не в состоянии закончить предложение, и я рада ее затруднению: сейчас не время обсуждать Тома.

– Он мне нравился, – говорит Дэнни, и сперва я не понимаю, о ком идет речь – о гиде или моем брате, – однако дальнейшая фраза все проясняет: – Он вчера так терпеливо объяснял мне, как развести огонь. И когда Джефферсон постоянно умничал… он не возражал.

В уголке губ Онор вырисовывается намек на улыбку.

– Вчера он рассказывал о своей жене Бунзри: говорил, что ее имя значит «красивая» и даже в шестьдесят три она все еще самая красивая женщина, которую он когда-либо встречал… – Онор замолкает и опять утыкается в плечо Дэнни, ее тело вздрагивает от рыданий. Я прижимаю руку к груди, куда словно бы вонзили осколок стекла.

Дэнни крепче обнимает ее, а я бреду к остальным. Ребята стоят у лодки по колено в воде и тихо переговариваются. Когда я подхожу, Джефферсон оборачивается:

– Ты как, Джесси?

– Нормально, – вру я.

– Наверное, у него был инсульт, – говорит Мэг. Хотя солнце нещадно печет, она обнимает себя руками, словно замерзла.

– Все так неожиданно, – произносит Майло. – Только вчера он был в полном порядке – валил деревья и таскал на плечах. Казалось, у него больше сил, чем у всех нас, вместе взятых. А сегодня… Просто в голове не укладывается. Разве может здоровый человек ни с того ни с сего взять и умереть? – Майло с трудом сглатывает и отворачивается.

– В его возрасте, – говорю я, – нужно не деревья валить и спать в хижине с кучкой подростков, а сидеть дома, с семьей, получать пенсию, наслаждаться жизнью… – Слова застревают в горле, и я делаю глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

Мэг кладет ладонь мне на плечо.

– Ты же понимаешь, что мы ничего не могли сделать, Джесси?

Она явно пытается меня успокоить, однако от ее слов по спине пробегает дрожь – мне не впервой их слышать.

– Совсем ничего? – с сомнением переспрашиваю я.

– Если кто и виноват, так я, – говорит Джефферсон. – Эта поездка – мой подарок на день рождения, и…

– Хватит, – обрывает его Мэг. – Ребята, я вас прошу… Никто не виноват. У него случился инсульт – это могло произойти где угодно, в любой момент.

– Нужно его похоронить, – говорит Джефферсон. – Так будет правильно.

Мэг уверенно качает головой:

– Нет, наверняка с ним захотят проститься родные.

Я с ней соглашаюсь:

– У него большая семья: жена, трое детей, семь внуков. Нельзя хоронить Анумана, нельзя принимать такое важное решение. Нужно отвезти тело обратно.

– Папа поможет его семье, – говорит Джефферсон.

– Мы попросим и наших родителей внести свой вклад, – добавляет Майло. – Думаю, они не откажутся.

Мы все киваем. Наступает тишина, каждый думает о своем.

– Тогда давайте уже отправимся обратно? – предлагает Мэг.

– Обратно? – недоуменно переспрашивает Джефферсон.

– Обратно на материк. Ты ведь можешь управлять лодкой?

Тот медленно качает головой.

– Разумеется, может, – возражает Майло. – Нужно лишь потянуть за шнур и управлять рычагом.

– Он называется… – начинает Джефферс и обрывает самого себя. – Неважно. Мы никуда не поплывем.

– Это еще почему? – удивляюсь я. – Думаешь, слишком опасно? Или…

– Джесси, – прерывает меня Джефферс, – нам не завести мотор. Пропал пусковой трос для стартера.

Мы сидим вокруг костра уже около часа: Дэнни с Онор обнимаются и апатично глядят в огонь, двойняшки тихо переговариваются, а мы с Джефферсоном обсуждаем дальнейшие действия. Без пускового троса от лодки никакого толка. У нас нет весел, а даже если бы и были, мы слишком далеко от материка, грести придется долго, и нас запросто снесет с курса.

– Его точно срезали? – спрашиваю я. – Может, он просто оторвался?

– Исключено. Он был довольно новым и крепким. Его отрезали – скорее всего ножом.

– Чего? – Майло прерывает разговор с сестрой и нагибается, чтобы через меня взглянуть на Джефферсона. – Думаешь, кто-то специально отрезал пусковой трос?

– Серьезно? – в свою очередь, удивляется Мэг. – Кому это надо? Мы же теперь тут застряли.

Джефферс пожимает плечами:

– Понятия не имею.

Онор напротив нас отстраняется от Дэнни и оборачивается на джунгли:

– Думаете, на острове еще кто-то есть? Другие люди?

– Вряд ли, – качает головой Джефферс. – Остров частный. Папа арендовал его с условием, что мы здесь будем одни. Служба безопасности должна была проверить местность перед нашим прибытием.

– И все же есть вероятность, что мы не одни, – замечаю я. – Может, кто-то приплыл уже после проверки и нашего появления? Мы не знаем, как выглядит противоположный берег острова, и тем более понятия не имеем, есть ли там люди.