Смысл ночи - Майкл Кокс

— Что-нибудь стряслось, мисс?

Она посмотрела на госпожу, потом на мистера Картерета — они двое так и стояли молча друг против друга. Разумеется, горничная слышала грохот захлопнутой двери и раздраженные голоса. Собственно говоря, она с минуту подслушивала в коридоре, прежде чем дать знать о своем присутствии. И не одна она: домоправительница Сюзан Роуторн, по обыкновению ревностно исполнявшая свои обязанности, уже нашла неотложный повод взбежать по лестнице со всей скоростью, какую ей позволяли развить короткие ноги, и зайти по важной надобности в комнату, соседнюю со спальней мисс Картерет. Там имелась смежная дверь, к замочной скважине которой миссис Роуторн сочла нужным припасть глазом — несомненно, по веским причинам, имеющим прямое отношение к управлению домашним хозяйством.

— Нет, Лиззи, ничего не стряслось, — ответила мисс Картерет. — Ты мне сегодня больше не понадобишься. Можешь идти домой. Но завтра приди с утра пораньше.

Лиззи сделала книксен и вышла, медленно затворив дверь за собой. Но она не отправилась домой тотчас же, а на цыпочках проследовала в соседнюю комнату, чтобы присоединиться к подглядывающей в замочную скважину миссис Роуторн — последняя быстро оглянулась и прижала палец к губам при ее появлении.

Снова оставшись наедине (как они полагали), отец и дочь с минуту стояли в неловком молчании. Первой заговорила мисс Картерет:

— Отец, если ты любишь меня, будь со мной откровенен. Кто из знакомых мистера Феба Даунта вызывает у тебя столь сильное отвращение? Ты ведь не мистера Петтингейла имеешь в виду?

— Нет, не мистера Петтингейла. Хотя я не знаю этого джентльмена, у меня нет оснований думать о нем дурно.

— Тогда о ком ты говоришь?

— О другом… субъекте. Гнуснее и подлее которого я в жизни не встречал. И он называет себя приятелем мистера Феба Даунта! Представляешь! Этот самодовольный негодяй, этот… этот Молох в человеческом обличье приезжает в Эвенвуд в обществе мистера Даунта. Нет, ну что ты на это скажешь?

— Что я могу сказать? — Мисс Картерет, уже овладевшая собой, стояла у зашторенного окна в своей характерной позе: руки скрещены на груди, подбородок вскинут, голова чуть наклонена вбок, лицо лишено всякого выражения. — Я не знаю описанного тобой господина. Но если он действительно знакомый мистера Феба Даунта, что ж, это дело мистера Даунта, но никак не наше. Видимо, у него есть веские причины, вынуждающие к общению — возможно, временному — с человеком, о котором ты говоришь. Ты должен понимать: это не нашего ума дело. Что же касается до самого мистера Даунта, клянусь памятью моей любимой матушки, перед Богом клянусь, что у меня нет ни малейших оснований корить себя за небрежение дочерним долгом перед отцом.

Хотя она не сказала ничего особенного, ее невозмутимый вид и решительный тон, похоже, подействовали на мистера Картерета успокоительно — он перестал поминутно сдергивать с носа и нервно протирать очки и теперь убрал платок обратно в карман.

— Так, значит, я действительно не прав, дорогая? — тихо, почти жалобно спросил он.

— Не прав, отец?

— Не прав, подозревая тебя в тайной сердечной приязни к мистеру Фебу Даунту?

— Милый папа… — Мисс Картерет шагнула вперед и ласково взяла отца за руку. — Я отношусь к нему как относилась всегда. Он наш сосед и мой друг детства. Вот и все. А если ты требуешь от меня полной откровенности, я скажу, что мистер Даунт мне не нравится, но я всегда буду держаться с ним учтиво, из уважения к его отцу. Коли ты принял мою учтивость за нежные чувства, мне, право, очень жаль, но моей вины здесь нет.

Теперь мисс Эмили улыбалась — а какой отец в силах устоять против столь очаровательной улыбки? Мистер Картерет поцеловал дочь и обозвал себя глупым стариком: мол, как он мог подумать, что она когда-нибудь пойдет против его воли.

Потом, однако, ему в голову пришла какая-то мысль.

— Но, дорогая моя, — с беспокойством промолвил он, — ведь ты, полагаю, захочешь выйти замуж в не очень отдаленном будущем?

— Вероятно, — мягко ответила она. — Но не сейчас, папа, не сейчас.

— И не за него, дорогая.

— Нет, папа, не за него.

Мистер Картерет удовлетворенно кивнул, еще раз поцеловал дочь и пожелал ей доброй ночи. Когда он скрылся за углом коридора, ведущего к его спальне, миссис Роуторн и Лиззи Брайн тихонько вернулись на кухню.

Вот правдивый и точный рассказ о ссоре, произошедшей тем вечером между мистером Полом Картеретом и его дочерью. Во всяком случае, я постарался изложить известные мне факты предельно правдиво и точно.

Но все ли они сказали друг другу? Не осталось ли в сердце каждого из них секретов, которые они не могли открыть друг другу?