Кровавый круг - Михаил Март

1

Квартира напоминала затхлый клоповник. Но теперь о роскоши пришлось забыть. После того как они побывали в угольной могиле, жизнь им казалась сказкой. Теперь и к одежде семья относилась менее взыскательно. Было бы тепло и удобно, остальное не имело значения.

— Очень смахивает на ловушку, — сказал Эдуард.

— Не думаю, — холодно ответил Умар.

Опять все сидели, а он подпирал плечом дверной косяк.

— С твоих слов понятно, что портье передал записку ментам, — рассуждал Григорий. — А это значит, что Трифонов знает, где мы и как нас найти. Что ему стоит прочесать трамвайный маршрут?

— Это непросто, — равнодушно продолжил Умар. — Я проверил девятый маршрут. Вероятность невелика. Протяженность маршрута более двадцати километров. На линию выходит около сорока трамваев. От конечной до конечной он идет пятьдесят минут, тридцать семь остановок. Удвойте число. Туда и обратно.

— Но наш стрелочник тоже должен нас каким-то образом вычислить, — подала голос Вика. — У него столько же шансов, сколько и у Трифонова. Мы ушли из-под его надзора, и теперь он вынужден нас искать. Вряд ли он знает, что мы остались без документов. Мы же не имеем обратной связи.

— Я о ваших проблемах ничего не знаю, — заявил Умар. — Меня они не касаются. Моя задача не дать вас в обиду. За это мне платят. Предлагаю следующую схему. Я буду ездить по маршруту вместе с Викой и при необходимости сумею ее прикрыть. В трамвай надо садиться на конечной остановке и не сразу. Время выберем такое, чтобы оперативники, попадись они на пути, не рискнули бы использовать оружие при задержании. Час пик, когда в транспорте тесно. Будем ездить по кругу, пока не спадет напор толпы. Если ваш человек предложил такую схему передачи информации, то, очевидно, он продумал возможные нюансы и неординарные ситуации.

— Согласна, — твердо заявила Вика, — какой смысл спорить. У нас нет выбора. Мы добрались до Западной Сибири не для того, чтобы прятаться по подвалам. Инициатива должна оставаться в наших руках. Выезжаем сегодня же. В пять вечера будем на конечной станции. Я верю в удачу, особенно тогда, когда чувствую рядом крепкое плечо настоящего мужчины.

Григорий тут же начал качать свои права, требовать объяснений, бить себя в грудь и петушиться. На его выпады никто не обращал внимания. Вика ушла в кухню готовить еду. Пустые щи — не стерляжья уха, а картошка с селедкой — не бифштекс с кровью, но теперь путешественники еде не придавали большого значения.

* * *

Внешне старик очень походил на Савельича. Правда, он не носил бороды, а лицо его было более смуглым и морщинистым. Трудно поверить, что перед Рудиком и Ольгой стоял младший брат сторожа из Сосенок.

Он дважды прочитал письмо, переданное ему лично в руки, как и просил Савельич, потом сел на скамью, долго о чем-то думал и, наконец, осмотрел своих гостей.

Это был взгляд человека мудрого, опытного. Таким людям не нужно ничего объяснять и долго растолковывать, они сами все видят.

— Ну вот что, хлопцы. Вижу, письма вы этого не читали. А в нем речь идет о вас. Если Никита пишет о вас хорошие слова, стало быть, и люди вы хорошие. Не очень вам повезло на сей бренной земле. Не суть важно. Глядя вперед, не оглядывайтесь назад. Прошлое — как гриб, все равно в душе прорастет, но вынашивать его в себе не треба. Есть такая мыслишка у моего братана, что вам жизнь новую пора начать. Душа ваша не запачкана, а значит, злобы на белый свет не держите. Хозяйство у меня большое. Вся тайга. Работы невпроворот. На любой вкус найдется. Пора вам к берегу прибиваться.

Через годок терем вам выстроим на зависть столичным богатеям. И заживете как люди. Ну, бумажки с печатями у нас не в почете, и в этом проблем не будет. Окрестим вас, как захотите. Не в именах дело, а в деяниях. Ну да ладно. Я не дьяк, не учитель, своя голова есть на плечах.

Старик достал ключ из кармана и положил на стол.

— Спрашивать ответа не стану. Подумайте и скажите. А сейчас езжайте в город. Мой «уазик» вас отвезет. Есть у меня там квартирка. Не помню, когда и был там в последний раз. Харчей у дома купите. Магазин там же. Отдохнете пару дней, а потом милости просим. Коли согласны, решайте сами, кем быть хотите. Девчушку в медички определить можем. У нас этому ремеслу быстро учатся, ну а для мужика выбор огромный.

— Спасибо за ласку, Василий Савельич, — сказала Ольга. — Такого приема мы и не ждали. Я со всем согласна, что вы сказали, а Рудик пусть думает. Как решит, так и будет.

Ошарашенный Рудольф ничего решить не мог. Он еще не успел переварить услышанное. Оля вывела его из избы, где висела табличка «Управление охотхозяйства Красноярского края», и подвела к машине.

Молодой паренек в ватнике улыбался.

— Вижу, Савельич вас завербовал. И правильно. Лучше, чем у нас, нигде местов не найдете. Мы тут хозяева земли русской.

— Савельич нам ключ от своей квартиры дал, — начала мяться Ольга. — Нам в город…

— Какие проблемы! Всего-то пятьдесят верст. Сидайте в железного коня. С ветерком доскачем.

Старик наблюдал в окошко, как хрупкая девчушка и сутуловатый, крепкий мужичок садятся в машину. Он улыбался. Приятно, когда человеку добро можно сделать.

2

Это очень непросто — водить карандашом по бумаге, держа руку в кармане. Одно утешало: Умар рисовал цифры, а не писал стихи. Шестизначный номер трамвая был зафиксирован на клочке бумаги и выронен из кармана под столбом, где висела табличка с номерами маршрутов.

Вика дернула Умара за рукав.

— Почему мы на него не сели?

— Подождем следующего трамвая. Нам торопиться некуда. Ты видела физиономию водителя? Слишком молод и глазаст.

— Но дальше идет «двадцать третий».

— Будет и «девятый». Не нервничай. Ты слишком волнуешься.

— Мы все скоро превратимся в психов. В бомжей мы уже превратились. Ходим, как бродяги. Меня в таком виде родная мать не узнала бы.

— Временные трудности.

— А если он меня не узнает?

— Главное, чтобы тебя не узнали сыскари.

Минут через десять подошел следующий трамвай. Народ хлынул к дверям. Умар пропихнул свою спутницу вперед, и ей удалось сесть на заднее сиденье, кавалер встал рядом, стараясь загородить ее от зеркал вагоновожатого. Набившись битком, трамвай тронулся.