Деликатесы Декстера - Джеффри Линдсей

— Но она хочет именно этого, солнышко, — возразила Алана, — некоторые из них этого хотят. Они хотят, чтобы их съели. Так же сильно, как я хочу их съесть. — Ее улыбка выглядела почти искренней. — Так можно даже поверить в доброго Бога, не правда ли?

— Она просто ребенок с бардаком в голове. Это пройдет, у нее есть любящая семья и целая жизнь впереди.

— Ты хочешь сказать, что я сейчас расплачусь перед красотой описанной тобой картины, раскаюсь и отпущу ее? — промурлыкала Алана. — Как же иначе? Семья, Боженька, цветочки, щеночки… Как мило выглядит, наверное, твой мир, сержант. Но для нас он немного темнее. — Она взглянула на Саманту. — Разумеется, в этом есть своя прелесть.

— Пожалуйста, — взмолилась Дебора. Она была в отчаянии и выглядела такой беззащитной, какой я никогда ее не видел. — Отпустите ее.

— Мне не нравится эта идея, — решительно произнесла Алана, — и, честно говоря, за всеми этими переживаниями я слегка проголодалась.

— Нет, — страшным тоном прошипела Дебора, — черт бы тебя побрал, нет!

— Боюсь, что все-таки да, — сказала Алана, глядя на Дебору с выражением играющего с добычей хищника.

Двое охранников удерживали сопротивляющуюся Деб на месте. Алана некоторое время наблюдала за борьбой, явно наслаждаясь зрелищем. Затем, продолжая искоса следить за Деборой, она подошла к Саманте и нерешительно подняла нож.

— С разделкой у меня всегда было плохо, — сказала она. Бобби и его компания столпились вокруг нее, хихикая от возбуждения, как подглядывающие за чем-то для них не предназначенным дети. — Поэтому мне и приходится мириться с опозданиями этого наглого ублюдка. Он очень, очень хорош в этом. Просыпайся, свинка. — Она ударила Саманту ладонью по щеке, и та подняла голову и открыла глаза.

— Пора? — сонно спросила она.

— Я хочу перекусить, — ответила ей Алана, но Саманта улыбнулась. По ее сонной радости было видно, что ее опять накачали наркотиками, но теперь это оказался скорее всего не экстази.

— Здорово, — проговорила она.

— Ну давай, — сказал Бобби.

Алана улыбнулась ему, а затем схватила Саманту за руку так быстро, что я почти ничего не увидел, кроме сверкнувшего лезвия, и прежде чем я успел моргнуть, она отхватила большую часть трицепса девушки.

Саманта издала звук, напоминавший нечто среднее между стоном и ворчанием. Это не было звуком боли или удовольствия, скорее и тем и другим, звуком мучительного наслаждения. Меня бросило в дрожь от этого, и волоски у меня на загривке встали дыбом. Дебора в приступе ярости отбросила одного из своих охранников на палубу и выбила ружье у второго. Она продержалась до того момента, когда длинноволосый охранник обрушил ей на голову свой огромный кулак, и она рухнула на пол без сознания, как тряпичная кукла.

— Отнесите доброго сержанта вниз, — приказала Алана, — и сделайте так, чтобы она нас не побеспокоила.

Двое прислужников схватили Деб и утащили ее в каюту. Мне очень не понравилось, как безжизненно она висела между ними, и, не осознавая, что делаю, я шагнул в ее сторону. Но прежде чем я смог сделать еще что-нибудь, огромный вышибала поднял оброненное ружье и уперся его дулом мне в грудь. Я был вынужден просто стоять и беспомощно наблюдать, как они утаскивают мою сестру.

Когда вышибала заставил меня развернуться к Алане, она снимала крышку с гриля и укладывала на решетку кусок Саманты. Он зашипел, и от него пошла струйка пара.

— О, — простонала Саманта, — о, о. — Она слегка закачалась на веревках.

— Переверни его через пару минут, — приказала Алана Бобби и обратилась ко мне. — Ну, поросеночек, — произнесла она, ущипнув меня за щеку — не так, как это сделала бы любящая бабушка, скорее как привередливый покупатель, выбирающий вырезку. Я попытался отпрянуть, однако это не так-то просто, когда огромный парень тычет тебе в спину ружьем.

— Почему вы так меня называете? — поинтересовался я. Это прозвучало более дерзко, чем следовало бы, хотя мою позицию в данный момент было трудно назвать сильной. Если, конечно, не принимать в расчет мое моральное превосходство.

Вопрос, видимо, позабавил Алану. Она схватила меня за обе щеки и с теплой улыбкой покачала мою голову из стороны в сторону.

— Потому что ты — мой поросеночек, — ответила она, — и я собираюсь полностью проглотить тебя, мой дорогой. — Ее глаза загорелись, и Пассажир обеспокоенно забил крыльями.

Я бы хотел сказать, что бывал и в худших передрягах, но всегда выбирался целым и невредимым, однако это было бы ложью. Мне не вспомнилось ни единого момента за всю мою жизнь, когда я чувствовал бы себя таким беззащитным. Я опять оказался связан и совершенно беспомощен, мне в спину упиралось ружье, а с другой стороны стояло еще более опасное существо. Что касается моих спутников, то Дебора находилась в лучшем случае без сознания, а Саманту медленно поджаривали на углях. Тем не менее у меня оставался еще один козырь в рукаве. Я знал: Чатски на свободе, вооружен и опасен и никогда не даст в обиду Деб, а за компанию и меня. Если я смогу заставить Алану болтать достаточно долго, он придет и спасет нас.

— У вас есть Саманта, — сказал я, пытаясь заставить свой голос звучать так, будто я говорю с позиций здравого смысла, — ее вполне хватит на ужин.

— Да, но она хочет быть съеденной, — ответила Алана, — а сопротивление улучшает вкус мяса. — Она бросила взгляд на Саманту, которая снова тихо застонала. Ее глаза расширились и горели иступленным светом. Она не отрываясь смотрела на гриль.

Алана улыбнулась и похлопала меня по щеке.

— Ты нам должен, милый. Сбежав, ты доставил нам столько неприятностей. И в любом случае нам нужен кабанчик. — Она нахмурилась. — Правда, ты выглядишь слишком жилистым. Надо было бы позволить тебе помариноваться несколько дней. Но времени нет, а я бы не отказалась от хорошей отбивной из мужчины.

Признаю, что выбрал не самое лучшее время для любопытства, но в создавшейся ситуации мне было все равно, о чем говорить, лишь бы наша беседа продолжалась, поэтому я спросил:

— В каком смысле «нет времени»?

Она посмотрела на меня безо всякого выражения, и это выглядело еще неприятнее, чем ее фальшивая улыбка.

— Последняя вечеринка, — ответила она, — а потом, боюсь, мне придется снова бежать. Так же как я была вынуждена покинуть Англию, когда власти решили, будто у них пропадает слишком много нелегальных иммигрантов. Так же как сейчас здесь. — Она опечаленно покачала головой. — А мне только начал нравиться вкус мяса гастарбайтеров.

Саманта хрипло застонала, и я посмотрел в ее сторону. Рядом с ней стоял Бобби и медленно водил кончиком ножа по ее полуобнаженной груди, как будто вырезал что-то на дереве. Его лицо было в дюйме от ее, и он улыбался так, что от его улыбки завяли бы розы.

Алана вздохнула и покачала головой.

— Не играй с едой, Бобби, — мягко сказала она, — вернись к приготовлению мяса. Переверни его, дорогой.