Пропащий - Харлан Кобен

Четыре дня спустя

Мы вышли из машины Креста и втроем направились к зданию аэропорта. Нора шла впереди: ей не терпелось снова увидеть Карли. Я тоже с нетерпением ждал этой встречи, но очень волновался и даже немного побаивался.

– Мы поговорили с Вандой, – сказал Крест.

Я молча посмотрел на него.

– Теперь она все знает.

– И что?

Он остановился и пожал плечами:

– Похоже, что мы с тобой оба станем отцами раньше, чем предполагали.

Я обнял его, страшно радуясь за них с Вандой. Относительно своих перспектив я не был так уверен. Мне предстояло воспитывать двенадцатилетнюю девочку, которую я ни разу не видел. Я готов был сделать для нее все, но, что бы ни говорил Крест, настоящим отцом стать не мог. Мне со многим пришлось примириться. Даже с тем, что Кен, скорее всего, проведет остаток жизни в тюрьме. И все же его отказ встречаться с дочерью вызывал недоумение. Хотя, может быть, он считал, что действует в интересах девочки, что ей будет гораздо лучше без него… Спросить об этом самого Кена я, увы, не мог – со мной он видеться тоже отказался. Это было уж совсем непонятно. Однако его слова, сказанные шепотом: «с тобой я поступил хуже, чем с кем бы то ни было», до сих пор звучали у меня в ушах, вызывая горечь и боль.

Мы с Норой вошли в здание. Крест остался ждать на улице. Мы прошли через детекторы и поспешили по коридору для встречающих, хотя самолет должен был приземлиться лишь через пятнадцать минут.

Мелисса на время поселилась у нас, решив ухаживать за отцом, пока он не поправится. Ивонн Стерно получила наконец вожделенное право на эксклюзивный репортаж. Не знаю, насколько он будет способствовать ее карьере. С Эдной Роджерс мы пока не общались, но я собирался в ближайшем будущем позвонить ей.

Кэти никто не трогал, дело со стрельбой замяли. Я не раз думал о том, как сильно она хотела покончить, наконец, с прошлым и обрести мир. Возможно, события той ночи помогут ей в этом.

Заместитель директора ФБР Джозеф Пистилло объявил, что в конце года уходит в отставку. Теперь я хорошо понимал, почему он так старался, чтобы я не вовлекал в эту историю Кэти, – не только из-за ее здоровья, но и из-за того, что она видела. Непонятно, правда, на самом ли деле он сомневался в показаниях шестилетней девочки, или горе сестры и жажда мести заставили Пистилло исказить слова Кэти в своих целях. Я точно знаю только то, что ФБР одиннадцать лет скрывало показания Кэти под предлогом заботы о ее безопасности.

Меня, разумеется, потрясла страшная правда о моем брате. Но, как бы странно это ни звучало, я рад, что узнал ее. В конце концов, правда, даже самая уродливая, лучше прекрасной лжи. Мой мир стал темнее, но зато теперь твердо держится на своей оси.

Нора наклонилась ко мне. На пальце у нее было то самое кольцо с бриллиантом.

– Как ты?

– Боюсь.

– Я люблю тебя, – улыбнулась она. – И Карли тоже полюбит.

Мы сидели, взявшись за руки, и смотрели на табло. Внезапно оно замигало. Дежурный взял микрофон и объявил, что рейс номер 672 совершил посадку. Это был самолет Карли. Я повернулся к Норе. Она снова улыбнулась и сжала мою руку. Я обвел взглядом пассажиров, ожидавших посадки, и стал от нечего делать разглядывать их лица. Разные, но все же чем-то неуловимо похожие. Все, кроме одного… Боже мой!

Призрак!

– Что с тобой? – забеспокоилась Нора.

– Ничего.

Призрак поманил меня пальцем. Я поднялся, как загипнотизированный.

– Куда ты?

– Я сейчас.

– Но она сейчас придет.

– Только в туалет и назад.

Я нежно поцеловал Нору в щеку. Она выглядела встревоженной. Бросила взгляд на пассажиров, но Призрак уже исчез из виду. Надо идти: заставлять его ждать опасно. Все равно он нас найдет, и тогда будет хуже.

Мне придется встретиться с ним лицом к лицу.

Я медленно пошел в том направлении, где он только что стоял. Ноги онемели от страха, но я продолжал идти. Асселта заговорил, когда я миновал ряд сломанных таксофонов.

– Уилл…

Я обернулся и остановился. Он показал на сиденье рядом с собой. Я послушно сел. Мы смотрели в окно, избегая встречаться взглядом. Солнце жарило вовсю.

– Я приехал не из-за твоего брата, – сказал Призрак. – Я здесь из-за Карли.

Его слова повергли меня в ужас. Я стиснул зубы.

– Ты ее не получишь.

Призрак улыбнулся:

– Ты меня не понял.

– Тогда объясни.

Он придвинулся поближе.

– Ты делишь людей по линейке, Уилл. Хорошие у тебя по одну сторону, плохие – по другую. Но ведь так не бывает. Жизнь не проста. Любовь, например, часто ведет к ненависти. Я думаю, все дело у нас именно в ней. В примитивной любви.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– О твоем отце. Он слишком любил Кена. Я ищу корень всех бед, Уилл. И нахожу его в любви твоего отца.

– И все-таки я не понимаю.

– То, что ты услышишь, – продолжал Призрак, – я до этого рассказывал только одному человеку. Ясно?

Я кивнул.

– Мы тогда были в четвертом классе. Я и Кен. Знаешь, ведь это не я пырнул ножом Дэниела Скиннера. Это сделал твой брат. Но ваш отец так любил его, что решил защитить. Он дал моему старику денег. Пять тысяч. И – хочешь верь, хочешь нет – считал это почти благотворительностью. Мой папаша бил меня смертным боем. И все говорили, что я рано или поздно попаду в приют. Если, конечно, он не убьет меня совсем. Поэтому твой отец полагал, что психиатрическая больница с трехразовым питанием будет не хуже.