Ясновидящая - Нора Робертс

– Ты говоришь, сестра отца? Мать Тори?

– Да. И не припомню, когда видел ее в последний раз. Даже лица ее себе не представляю.

– Ну, значит, не о чем особенно расстраиваться.

– Да нет, расстраиваться есть о чем. Господи, Фэйф, ее убил мой дядя, ее муж.

– Он плохой человек, Уэйд. Плохой и опасный человек. Мне жаль Тори. Честное слово. И твою тетю жалею, и всю вашу семью. Но… я скажу, даже если ты рассердишься на меня. Ведь она сама его выбрала. И она всю жизнь прожила с ним. Может быть, это такой вид любви.

– Мы не знаем, что происходит в жизни других людей.

– Черта с два! – горячо возразила Фэйф. – Мы всегда так говорим, но мы знаем. Я знала, что происходит между моими родителями. Я уверена, что, если бы у них было побольше силы воли, они смогли бы сохранить свой брак или же покончить с ним. А вместо этого мать несла бремя имени Лэвеллов, словно это награда, а папа вступил в связь с другой женщиной. И чья это была вина? Долгое время я уверяла себя, что виновата та, другая женщина. Но это было не так. Виноват был папа: он нарушил брачные обеты. И мама была виновата, потому что терпела такое положение. Может быть, легче считать, что во всем виноват Ханнибал Боден. Но это не так. И, разумеется, ты нисколько не виноват в том, что случилось, и Тори, и твой отец тоже… Мне хотелось бы сказать тебе что-нибудь приятное, ласковое, но я в этом не очень сильна. Догадываюсь, что ты хочешь сейчас пойти к отцу.

– Нет, – сказал Уэйд, пристально глядя на Фэйф, – ему сейчас лучше с моей матерью. Она знает, что надо сделать для него. Но кто бы мог подумать, что тебе известно, как меня утешить. – И он протянул к ней руки. – Останься… Ты останешься? – И Уэйд уткнулся лицом в ее живот.

– Конечно, останусь.

И она погладила его по голове. «Странное ощущение, – подумала Фэйф, – почему это у нее сердце вдруг дрогнуло?»

– Я здесь сижу с тех самых пор, как позвонил отец. Не знаю, как долго, полчаса, час… Не знаю, как помочь своей семье.

– Когда время придет, ты узнаешь. Хочешь, я сварю кофе?

– Нет. Спасибо. Нет. Мне надо позвонить бабушке. И Тори.

Все в том же положении, закрыв глаза и прижимаясь к Фэйф лицом, слушая собачий лай, он сказал:

– Я собираюсь оставить Монго у себя.

– Я знаю, дорогой.

– Лапа у него хорошо заживает. Может быть, это неожиданное решение. Я собирался найти ему хорошее пристанище. – Он вдруг удивился. – Как это ты знала? Я никогда не держал собак.

– Просто тебе до сих пор не попадалась своя, настоящая. Вот и все.

– Что это ты так поумнела? Мне даже стало не по себе.

– Да, это что-то новое во мне, – согласилась Фэйф. – И мне даже нравится.

– Ты умеешь готовить?

– Мне редко доводится это делать. Я принесла пару бифштексов и еще кое-что вкусненькое.

Она взяла сумку и вынула две белых свечи.

– Люси с рынка спросила, что же это будет за ужин со свечами.

Уэйд улыбнулся и тоже встал.

– И что же ты ответила Люси с рынка?

– Я ответила, что собираюсь устроить романтический ужин на две персоны, для себя и доктора Уэйда. Ну, конечно, любопытные навострили уши при такой информации. Надеюсь, ты ничего не имеешь против моей нескромности и того, что мы станем объектом слухов, сплетен и разных умозаключений?

– Нет.

Он обнял Фэйф и коснулся щекой ее волос.

– Нисколько не возражаю.

– Лисси, милая, мне кажется, это не очень удобно.

– Нет, Дуайт, надо всегда наносить визиты соболезнования друзьям и соседям. – Стараясь найти удобное положение, Лисси ерзала на сиденье, придерживая рукой живот. – Тори только что потеряла мать, и она оценит мое сочувствие.

– Но, может быть, лучше отложить до завтра? – нерешительно предложил Дуайт.

– Но Тори сейчас не в состоянии приготовить себе поесть, поэтому я захватила фрикасе из цыплят. Ей надо поддержать свои силы. Господи боже, какое, наверное, для нее испытание.

Несмотря на заботливый тон, в глазах Лисси светилось искреннее любопытство. Подумать только, отец Тори застрелил ее мать. Прямо сенсационная газетная новость или кадр из голливудского фильма. Она вытащила Дуайта из банка, и часа не прошло, как до нее дошла эта новость, и они, конечно, первыми увидят, как все это переживает Тори.

– Но она может и не захотеть сейчас видеть посторонних, – упорствовал Дуайт.

– Мы не посторонние. Я училась вместе с Тори в школе, и мы с тобой знаем ее с самого детства. Нет, мне просто невыносимо думать, что в такие минуты она одна. А кроме того, Дуайт Фрэзир, ты мэр. И это твой долг посещать пострадавших. Господи, какие ухабы. Внимательнее, дорогой. И я опять хочу попикать.

– А я хочу, чтобы ты не волновалась и не расстраивалась, – и он погладил ее по руке. – А то, чего доброго, родишь на дороге.

– Не беспокойся, – но Лисси очень нравилось его беспокойство. – Еще три недели до родов. Как я выгляжу? – И она вытащила из сумки зеркальце. – Наверно, страхолюдина. Большая, толстая корова.

– По-прежнему ты самая хорошенькая девушка Прогресса. И вся моя.

– Ой, Дуайт! – Она порозовела от радости и взбила прическу. – Ты такой милый. А я все эти дни чувствую себя такой безобразной. И необъятной. А Тори такая стройная и худенькая.

– Кожа и кости. Нет, у моей женщины должны быть формы.

Он дотронулся до ее груди, и Лисси взвизгнула.

– Прекрати. Стыдись. Мы, можно сказать, уже приехали, а ты меня возбудил.

Она сунула руку между его ног.

– И сам тоже хорош. А помнишь, как мы ездили сюда, когда были молоды и глупы?

– И я однажды уговорил тебя испробовать заднее сиденье в машине моего отца.

– Ну, не очень-то долго пришлось меня уговаривать. Я была от тебя без ума. И впервые мы занимались любовью как раз здесь. Дуайт, – и она пробежалась пальцами по его бедру. – Когда ребенок родится и у меня опять будет хорошая фигура, давай попросим как-нибудь маму посидеть с маленьким, а сами поедем сюда. И, посмотрим, сумеешь ли ты опять уговорить меня на заднее сиденье.

– Ты договоришься до того, Лисси, что я не смогу выйти из машины.

– Поезжай помедленнее. Мне надо подкрасить губы.

И Лисси достала из сумочки помаду.

– Мама сказала, что она оставит у себя Люка на ночь. После Тори мы сможем навестить Бутс и Джей Ара. Наверное, похороны состоятся во Флоренсе. И мы, конечно, должны будем туда поехать как представители от города. Но у меня нет черного платья. Ладно, сойдет и темно-синее с белым воротничком. Люди ведь меня не осудят, правда, за темно-синее?

Лисси болтала, пока они не свернули на дорогу к дому. Дуайт уже не чувствовал возбуждения. У него начиналась головная боль. «Только пятнадцать минут», – пообещал он себе. Он даст Лисси возможность сочувствовать Тори только пятнадцать минут. После чего отвезет ее домой, заставит лечь и поднять ноги вверх. А это даст ему возможность осушить банку пива и посмотреть спортивную передачу. В Прогрессе никто не будет сокрушаться о смерти Сары Боден, за исключением близких родственников.