Во имя справедливости - Джон Катценбах

— Совершенно верно.

— Не сомневался: здешние дети не добиваются стипендий для учебы в колледже и здесь не попадаются образцовые родители.

— Ошибаетесь, мы здесь и таких встречали.

— Но, наверное, довольно редко.

— Да.

— А ведь во Флориде сотни таких мест, а может, тысячи, — подытожил Браун.

— Каких «таких»?

— Ну, где люди живут на грани нищеты. Трудно даже определить, к какой категории относится местное население. Наверное, это поселения чернокожих, которые так и не добились современного благосостояния, но и не оказались за чертой бедности и не были расселены. В семьях, живущих в этих домах, работают и муж и жена. Только оба зарабатывают копейки. Например, муж работает на городской свалке, а жена — посудомойкой. И тем не менее здесь они нашли свое воплощение американской мечты — у них есть дом, их дети ходят в местную школу. Они прекрасно себя здесь чувствуют, потому что не собираются хватать с неба звезд. Они просто хотят жить как живут и надеются, что со временем их жизнь станет хоть чуточку лучше. У них тут чернокожий мэр. Городской совет тоже состоит из чернокожих. Начальник полиции тоже наверняка такой же чернокожий, как и десять его подчиненных.

— Откуда вы знаете?

— Видите ли, время от времени меня отправляют в командировки. Я ведь считаюсь перспективным полицейским и занимаю должность начальника убойного отдела всего округа Эскамбиа. Наверное, полицейское начальство штата Флорида меня не очень хорошо знает, но все-таки кое-что они обо мне слышали. Поэтому иногда меня посылают в разные места, особенно в такие, как этот Перрин.

Они миновали еще несколько кварталов, и Кауэрт поймал себя на мысли о том, что земля здесь выглядит бесплодной. А ведь на юге Флориды все растет как на дрожжах. Достаточно не обработать какой-нибудь кусок земли, как на следующий год он весь покрывается лианами, папоротниками и травами. В Перрине все было не так. Земля здесь напоминала сухую пыль, как, например, в Аризоне, или в Нью-Мексико, или где-нибудь еще на юго-западе США. Перрин больше напоминал пустыню, а не болото…

Браун вырулил на широкий бульвар и наконец остановился напротив торгового центра. Справа находился огромный, как склад, продуктовый супермаркет, а слева — напоминавший пещеру магазин детских игрушек. Между ними разместилось несколько забегаловок и ресторан.

— Вот! — сказал полицейский. — Давайте поедим по-человечески — терпеть не могу блюд, приготовленных по химическим формулам, составленным в штаб-квартирах транснациональных корпораций.

— Вы здесь уже обедали?

— Нет, но я был в нескольких похожих ресторанах и теперь безошибочно их узнаю по внешнему виду. Ведь я все-таки полицейский, — улыбнулся Тэнни Браун.

— А я как-то бывал здесь, — заявил Кауэрт, указав на магазин игрушек. — На выходе из этого магазина похитили женщину с ребенком. Они просто выходили из дверей, а преступник взял их и сцапал. Потом он полдня возил их в своей машине. Иногда он останавливался и лапал женщину. Наконец патрульный полицейский, возвращавшийся домой после окончания смены, заметил что-то неладное и остановил его машину. Так он спас жизнь женщине и ребенку. Похититель выхватил нож, и полицейский пристрелил его на месте. В магазине женщина покупала двухлетнему сыну игрушки на день рождения — красные и синие воздушные шарики, яркие колпачки с клоунами. Полицейский, спасший их, нашел пакет с шариками и колпачками в машине и отдал его женщине.

Кауэрт вспомнил, как судорожно женщина вцепилась в этот пакет, другой рукой обнимая ребенка, когда их сажали в машину «скорой помощи». Дело было в мае, стояла страшная жара, но женщине накинули на плечи одеяло — от таких ужасов кровь стынет в жилах.

— А почему патрульный остановил эту машину? — поинтересовался Браун.

— Он сказал, что водитель вел себя подозрительно. Полицейскому показалось, что он пытается от него скрыться.

— На какой полосе газеты была опубликована ваша статья?

— На первой, — порывшись в памяти, ответил журналист.

— Тогда я знаю, почему полицейский остановил эту машину, — заявил лейтенант. — Потому что водитель был чернокожим, а сидевшая рядом женщина — белой. Так ведь?

Это было правдой, но Кауэрт ответил вопросом на вопрос:

— А почему вы об этом спрашиваете?

— Не валяйте дурака, мистер репортер, ведь вы же знаток статистики. Вы же спрашивали меня, знакомы ли мне статистические данные ФБР о том, какой процент изнасилований совершают чернокожие по отношению к белым женщинам. Кстати, мне тоже известна эта статистика и я знаю, что такое преступление — редкость. Поэтому-то ваша статья и попала на первую полосу газеты. Если бы этот чернокожий похитил чернокожую женщину, ваша статья оказалась бы на шестой полосе.

— Возможно. — У журналиста не было сил спорить.

— Не «возможно», а совершенно точно! — фыркнул Браун. — Неужели редактор послал бы в эту дыру такого журналиста, как вы, если бы не рассчитывал на статью для первой полосы? В противном случае он отправил бы вместо вас какого-нибудь новичка… Знаете, почему здесь нелегко жить, Кауэрт? — спросил лейтенант, направившись к ресторану. — Потому что местные жители знают: чуть что — и они окажутся в гетто, и ужасно этого боятся. И дело не в том, что они живут далеко от центра Майами, а в том, что субсидий здесь гораздо меньше, социальные программы урезаны, а их школы гораздо хуже. Поэтому они отчаянно цепляются за то, что у них есть, как за соломинку. Они прекрасно знают, что такое гетто, и чувствуют, как оно тянет к ним свои липкие щупальца. Поэтому они встают ни свет ни заря, чтобы не опоздать на работу, получают мизерную зарплату, чтобы тут же ее потратить, но любят свои маленькие домики.

— А как с этим у вас, на севере Флориды, в Пачуле?

— Примерно так же. Только там боятся, что нас снова засосет «старый Юг» с его грязью, нищетой, невежеством и отхожими местами на дворе.

— А чего боится Фергюсон — гетто или отхожего места на дворе?

— Думаю, и того и другого. Однако он сумел вырваться из этого порочного круга.

— Так же, как и вы.

Тэнни остановился и медленно повернулся к журналисту:

— Да, так же, как и я, но на вашем месте я бы поостерегся сравнивать меня с Фергюсоном, мистер Кауэрт.

Полицейский и журналист вошли в ресторан. Обеденное время уже прошло, а ужин еще не начинался. Поэтому, кроме них двоих, в ресторане больше никого не было. Они уселись в кабинке у окна с видом на стоянку. Официантка выслушала Кауэрта и Брауна и передала заказ одинокому повару в заднем окошке. Через несколько секунд еда зашипела на плите и по ресторану распространился ее запах.

На десерт Тэнни Браун заказал лимонный пирог и чашку кофе. Съев кусок пирога, он тут же взялся за другой и воскликнул:

— Это настоящий домашний пирог, Кауэрт, попробуйте! Такого не сыскать даже у нас в Пачуле!