Жертва - Наташа Купер

Время от времени, когда дети гуляли на улице или ночевали у друзей, они пытались заняться любовью, что тоже было очень непросто. Может, они ожидали чересчур многого или недостаточно доверяли друг другу. К счастью, теперь они снова позволяли себе маленькие нежности, легкие прикосновения друг к другу на кухне и даже поцелуи.

Триш улыбнулась, глядя на Адама почти с любовью, а в следующую секунду зазвонил телефон. Маркус отшвырнул ручку и закричал:

— Разве можно что-то сделать в таком бардаке?! Здесь что, Пиккадилли-серкус?! Если бы вас двоих хоть чуть-чуть заботило мое будущее, вы дали бы мне возможность спокойно заниматься! Или разрешили бы мне переехать к тете Корделии, как она предлагала!

«Ему ведь всего одиннадцать, — подумала Деб. — А какой он будет лет через пять? И почему Корделия не оставит нас в покое? Она что, думает, мне мало досталось?»

Деб взглянула на испуганное лицо Луиса и выдавила улыбку. Телефон продолжал звонить. Она боялась, что на другом конце провода окажется Корделия, которая всякий разделала вид, будто хочет помириться, а на самом деле только портила младшей сестре настроение. С другой стороны, звонить могла Кейт.

Деб взяла трубку, а Адам в это время выговаривал сыну:

— Ты сидишь с нами, Маркус, потому что насмехался над тем, как Милли играла со Стивом, и довел ее до слез. Не надо было обижать их, тогда они играли бы здесь, а ты сидел бы наверху, в своей комнате, подальше от шума. До тех пор пока ты не научишься относиться к людям добрее, тебя постоянно будут преследовать такого рода трудности.

— Чушь какая, — ответил Маркус.

Деб старалась сосредоточиться на любви и терпении, звучавших в голосе Адама, а не на презрении в тоне Маркуса. Она понимала, что расчесанная в кровь кожа на его руках сильно болит. Понимала, что Маркус не виноват.

Деб прижала телефонную трубку к уху и перед тем, как выйти из комнаты, еще раз оглянулась через плечо. Лицо Маркуса по-прежнему кривилось в презрительной гримасе.

— Мама? — раздался в телефонной трубке звонкий голос. — Мама, это я, Кейт.

— Здравствуй, дорогая! Как у тебя дела?

— Отлично. Просто здорово. А у вас?

— В полном порядке.

Деб отчаянно хотелось излить все свои беды и несчастья, но она понимала, что это будет нечестно по отношению к Кейт. Бедная девочка ничем не поможет, так что не стоит портить ее студенческие годы переживаниями о проблемах матери.

— Что у тебя новенького?

— Мне разрешили в следующем году перейти на юридический.

— Ого…

Деб старалась забыть о том, как сильно она ненавидит юристов, и, вспоминая все приятное, что было в ее жизни, заговорила натянуто радостным голосом:

— Какая чудесная новость. Я очень рада за тебя, Кейт.

— Я тоже очень рада. Так мне будет легче подготовиться к экзаменам. Я рассказывала тебе, как здорово мы с Триш провели время на прошлой неделе?

— Да, Кейт, рассказывала.

— Она показала мне весь Темпл, потом взяла с собой на судебное заседание, а после сводила поужинать. Она считает, что из меня получится отличный барристер, и если я не передумаю, после того как сдам экзамены, она поговорит обо мне с руководством своей адвокатской конторы. Конечно, Триш не может гарантировать, что они возьмут меня на обучение, но…

— Подожди-ка, Кейт, подожди минутку. Я думала, ты собираешься стать солиситором. Учиться на барристера очень долго, ужасно дорого и…

— Я знаю, мама. Триш мне все рассказала. Получить грант на обучение невозможно, а до того как стать практикантом, проучиться надо еще два года. Когда становишься практикантом, почти ничего не зарабатываешь, а после еще несколько лет перебиваешься редкими и совсем небольшими заработками. При этом надо тратиться на самые разные вещи. Я все знаю. Только я очень хочу стать барристером. Больше всего на свете. Триш сказала, она уверена, что у меня все получится.

«Черт бы побрал эту Триш Магуайр! — неблагодарно подумала Дебора. — Черт бы ее побрал». Деб понимала, что без участия Триш она до сих пор сидела бы в тюрьме, и все-таки той не стоило вмешиваться.

— Мы постараемся сделать все возможное, Кейт, хотя я боюсь, что мы не потянем такие расходы. Нам ведь приходится думать еще о троих.

— Я понимаю, мама. — В голосе Кейт звучала нескрываемая радость.

Деб не хотела даже представлять все то, что может встретиться на пути Кейт и высосать из нее сегодняшнее счастье. «Жизнь — это эмоциональная липосакция», — подумала Деб.

— Я и не рассчитываю, что вы будете за меня платить, — сказала Кейт.

— Вряд ли ты сама…

— Погоди минутку, мама, послушай…

— Ты заслуживаешь всего, о чем мечтаешь, Кейт. Я бы с радостью исполнила все твои мечты, но боюсь, мы не осилим такие значительные расходы.

— Потому-то я и звоню.

Деб посмотрела на фотографию Кейт, висевшую перед ней на стене. Она не слышала в голосе дочери столько радости и оживления с тех пор, как та была ребенком и приходила в восторг от свечей на праздничном торте. Больше всего на свете Деб боялась спугнуть ее безоблачное счастье.

— Я получила письмо от солиситоров Лоры Чейз, — продолжала Кейт. — Ну, ты знаешь… Жены моего отца.

— Да. Я знаю, кто она. И чего хотят ее адвокаты?

— Они сказали, что завещание моего отца наконец признано действительным. Это было очень-очень сложно. Во-первых, из-за налоговых вопросов, а во-вторых, из-за того, что отец написал дополнение к завещанию сразу после того, как встретился со мной, а еще из-за формы, в которой он изложил это дополнение. Он основал что-то вроде трастового фонда. Адвокаты с самой его смерти старались сообразить, как лучше исполнить завещание.

— Фонд?

Деб не осознавала, что хмурится, пока не почувствовала боль в напряженных мышцах лба.

— Он оставил тебе какие-то деньги?

— Ну, не совсем деньги. Он сделал дополнение к завещанию, в котором написал, что, если с ним что-то случится, его жена обязана будет оплатить мое обучение, причем я имею право выбрать любую профессию, какую захочу.

— Очень мило с его стороны, — произнесла Деб с таким чувством, словно у нее в горле застрял теннисный мяч. — Только, боюсь…

— Нет, мама, послушай. Это очень важно. По закону миссис Чейз обязана оплатить мое обучение, что бы я ни выбрала. Адвокаты сказали, что отец специально отметил… погоди минутку… вот: «…в области медицины, или юриспруденции, или бухгалтерского учета, или любой другой специальности. Я хочу, чтобы она получила достойную профессию и достаточно денег на то время, которое понадобится для получения квалификации».

— Как великодушно с его стороны.

Деб очень хотела порадоваться за Кейт, но не могла. Через открытую дверь она видела неприбранную гостиную и затылок Адама. За то время, пока она сидела в тюрьме, у него появилось еще больше перхоти, и сейчас белые чешуйки ковром устилали плечи. Маркус все еще злился и шипел, сидя за письменным столом, а Луис уже шмыгал носом. Дебора стояла возле лестницы, ведущей на второй этаж, и слышала, как Милли со Стивом играют в тюрьму. Деборе следовало радоваться, что Кейт вырвется из всего этого ада.