Дурной ген - Робин Кук

Разобраться с непосредственной угрозой, которую представляла собой Николс, оказалось легко, потому что она жила одна, как и Кера. Повезло и с легендой, состряпанной ею для генеалогической компании: с той стороны Карлу ничего нельзя было инкриминировать. Самая тревожная и пугающая часть вмешательства Арьи состояла в том, что она успела показать фамильные древа доктору Лори Монтгомери. Когда Карл об этом услышал, тучи сгустились настолько, что, казалось, вот-вот разразится гибельная буря. Но потом словно манна просыпалась с небес: он узнал, что в этот самый день доктору Монтгомери предстоит операция. Из этого следовало, что она будет в больнице и ей, несомненно, будут ставить капельницы либо установят катетер; ее муж только что все это подтвердил. Вот тут-то тучи и расступились, пропустив солнечный лучик и позволив Карлу приободриться.

Взглянув на старинные настенные часы, он решил, что сейчас самое подходящее время нанести короткий визит в отделение неотложной помощи. Карл встал, взял свой белый докторский халат и оглядел себя в зеркале на задней двери кабинета. Хоть у него и было предостаточно шприцев, ему требовался хлорид калия. Он собирался поступить с Лори Монтгомери так же, как с Мэдисон Брайант, и навестить ее в тот же интервал времени, когда у ночной смены наступает перерыв на еду. Разобраться с Лори будет куда проще, чем с Мэдисон. В качестве ВИП-персоны ей, без сомнения, выделят отдельную палату, особенно если она окажется в павильоне Киммеля (а Карл предполагал, что именно так и будет). Когда речь шла о Мэдисон, нужно было учитывать постоянное присутствие среднего медперсонала, но с Лори ничего подобного не предвиделось. А большинство смертей в больницах как раз и происходят в промежутке от трех до четырех ночи.

Удостоверившись, что вид у него деловитый и профессиональный, Карл вышел из кабинета. Он сообщил личной секретарше, что вернется где-то через полчаса после короткой деловой встречи. Секретарша пообещала отвечать на все его звонки.

Глава 37

11 мая, 12:40

— Очень странно, — проговорил Винни. Они с Джеком остановились, закончив снимать одежду с тела Арьи Николс, лежавшего на столе номер один зала аутопсии. Работа шла еще только за одним столом, восьмым, поэтому у них было ощущение, что они оказались наедине с уникальной ситуацией, проводя аутопсию человека, с которым лично общались буквально накануне. — Мне всегда было любопытно, каково это — вскрывать знакомого, и теперь я знаю, что мне это не нравится.

— Мне тоже, — согласился Джек. — Напоминает о том, как хрупка жизнь. Такие штуки всегда шокируют. И ведь дело не только в эмоциях. В профессиональном отношении знакомство с жертвой может помешать объективности. А еще мне неловко оттого, как я не любил с ней общаться и считал ее поведение неприятным. Теперь, когда Арья мертва, претензии кажутся настолько ничтожными…

— Я бы не описал ее поведение словом «неприятное», да и ее саму тоже, — возразил Винни, —  Думаю, «наглая заносчивая стерва» будет ближе к истине.

— Придержи коней, здоровяк, — одернул его Джек.

Тут оба услышали, как дверь распахнулась, и, обернувшись, увидели, как кто-то движется в их направлении. Это оказался Чет Макговерн, который натянул хирургический халат поверх уличной одежды и прижимал к лицу медицинскую маску. Поравнявшись с их столом, он опустил взгляд на раздетый труп и бросил:

— Красивое тело! Такая потеря.

— Ой, я тебя умоляю! — отреагировал Джек на этот совершенно неуместный комментарий. — Прояви хоть немного уважения к смерти, тем более к смерти коллеги.

— Слушай, расслабься, — сказал ему Чет. — Я просто пытаюсь разрядить обстановку с помощью капельки черного юмора.

— Надеюсь, так оно и есть, — пробормотал Джек. — Но кто тебя знает, с твоей-то репутацией?

— О’кей, может, я и перегнул, — признал Чет. — Наверное, при данных обстоятельствах мои шуточки не ко времени и не к месту.

— Ты все понял правильно, — проворчал Джек.

— Вы как с этим делом, нормально? — спросил Чет. — Вы же только вчера с ней работали! Может, хотите, чтобы я нашел кого-то другого, кто с ней не общался?

— У нас все под контролем, — сообщил Джек. — Если честно, Лори специально попросила меня взять на себя это дело, и я согласился. Но спасибо за предложение.

Дверь снова хлопнула, и все трое обернулась посмотреть, кто пришел. Оказалось — Марвин Флетчер, лаборант морга. Он тоже направился прямиком к столу номер один и уставился на тело.

— Черт подери, и правда она! Я слышал, но не мог поверить. Вот и пришел убедиться, что это не просто слухи.

— Совершенно точно не просто слухи, — подтвердил Джек.

— Да уж вижу, — вздохнул Марвин. — Стыдоба, конечно, но не могу сказать, что был ею очарован. А еще я слышал, что у нее иголка так в руке и торчит, в точности как у того тела, которое мы вскрывали с ней и доктором Монтгомери всего несколько дней назад.

— Все правильно, — опять подтвердил Джек. — Мы только что вынули шприц, и, как и ожидалось, в нем содержался фентанил. Я правильно понял, речь же о деле Керы Якобсен?

— Именно о нем, — кивнул Марвин. — Мы тогда подумали, что она умерла очень быстро, возможно, из-за сильной передозировки фентанилом.

— Может, тут тоже в этом дело, — сказал Джек. — Кто знает, вдруг они брали наркотик у одного дилера, раз уж обе работали в медицинском центре Нью-Йоркского университета, а фентанил оказался крепче, чем обычно. Часть передозировок этим веществом происходит из-за того, что его концентрация может варьироваться, но при этом не должна убивать.

— Мы вот тоже над этим гадали, — проговорил Марвин и добавил: — Слушайте, вы не возражаете, если я останусь и вставлю свои два цента?

— Это как Винни решит, — ответил Джек.

Лично он не имел ничего против присутствия Марвина, но знал, что между этими лаборантами морга существует негласное соревнование, с которым ему не хотелось иметь ничего общего. Он знал также, что Винни, будучи старшим лаборантом, очень щепетилен относительно своих особых отношений с Джеком, самым продуктивным судмедэкспертом, и даже питает к нему некоторые собственнические чувства.

— Я согласен, — заявил Винни.

— Ладно, а я пошел, — сообщил Чет. — Если найдете что-нибудь неожиданное,