Нечего терять - Ли Чайлд

Несколько мгновений Ричер сидел неподвижно, в ушах у него звенела тишина, потом он открыл дверцу «пайпера» и выбрался на крыло. Тарман передал ему картонную коробку с заднего сиденья. Ричер взял ее одной рукой и спрыгнул на бетон. Двое солдат выступили вперед, встали по стойке «смирно» и отдали честь, словно в начале какого-то церемониала. Тарман спустился вниз вслед за Ричером и взял у него коробку. Один из солдат шагнул вперед. Тарман слегка склонил голову и передал коробку. Солдат поклонился в ответ, развернулся на каблуках и торжественным маршем двинулся к «хамви». Его напарник последовал за ним, отставая на шаг. За ними шагал Тарман, Ричер замыкал торжественное шествие.

Солдаты поставили коробку в грузовой отсек, а сами сели на передние сиденья. Ричер и Тарман устроились на задних. Большая машина, маленькие сиденья, между которыми оставалось солидное расстояние для коробки передач. Дизельный двигатель. Они развернулись на бетонной площадке и поехали в сторону здания, одиноко стоящего на лужайке. В двух окнах нижнего этажа горел свет. «Хамви» остановился, солдаты забрали коробку и все тем же медленным шагом двинулись к зданию. Через минуту они вернулись уже без коробки.

— Дело сделано, во всяком случае на сегодня, — сказал Тарман.

— Что было в сосуде? — спросил Ричер.

— Люди, — ответил Тарман. — Мужчины, а может быть, женщины. Мы отскребаем их от металла. Если был пожар, то не остается ничего другого, кроме сажи, пригоревшей к стали. Мы соскребаем ее, собираем на листки бумаги, а потом перекладываем в сосуды то, что найдено за день. Это все, что в наших силах, чтобы устроить им достойные похороны.

— Где мы сейчас находимся?

— Форт-Шоу, Оклахома. На самой границе. Здесь они работают с останками. Среди прочего. Кроме того, они сотрудничают с лабораторией на Гавайях, которая занимается идентификацией погибших.

— Вы летаете сюда каждую ночь?

— Так часто, как возникает необходимость. Как это ни печально, почти каждую ночь.

— А что будет теперь?

— Они угостят меня обедом и заправят самолет.

Солдаты сели на передние сиденья, «хамви» снова развернулся и проехал еще сто ярдов до основной группы зданий. Военная база, построенная в пятидесятых, тысячи таких же разбросаны по всему миру. Кирпич, зеленая краска, побеленные края тротуара, все чисто выметено. Ричер никогда здесь не бывал. И никогда не слышал о такой базе. «Хамви» припарковался возле боковой двери, на которой было написано, что внутри находится офицерский клуб. Тарман повернулся к Ричеру.

— Я не могу пригласить вас на обед. Они накрывают только на одну персону, и мы поставим их в неудобное положение.

Ричер кивнул. Он знал, как найти еду на базе. И она наверняка окажется лучше, чем обед для Тармана в офицерском клубе.

— Со мной все будет в порядке, — сказал он. — И спасибо за приглашение.

Тарман вылез из машины и исчез за дверью клуба. Солдаты на передних сиденьях явно не знали, что делать дальше. Оба были рядовыми первого класса, постоянно пребывающими на территории Соединенных Штатов. Возможно, какое-то время они провели в Германии, но едва ли где-нибудь в более серьезном месте. В Корею они опоздали. И уж точно не бывали в пустыне. У них был совсем другой вид.

— Вы помните, как носили подгузники, когда вам было по два года от роду? — спросил Ричер.

— Сэр, не слишком отчетливо, сэр, — ответил водитель.

— В те времена я был майором военной полиции. Вот почему я немного пройдусь, а вам ни о чем не следует тревожиться. Впрочем, если у вас есть такое желание, то я отыщу вашего старшего офицера, он даст разрешение, а вы будете выглядеть глупо. Ну так как?

Парень был не таким уж бесполезным. И вовсе не был дураком.

— Сэр, в какой части и где?

— В сто десятой, военная полиция. Штаб находился в Рок-Крик, Виргиния.

Парень кивнул:

— Он и сейчас там. Сто десятая до сих пор существует.

— Очень на это надеюсь.

— Сэр, приятного вам вечера. Поесть можно в столовой, до десяти, если вам это интересно.

— Спасибо, солдат, — поблагодарил Ричер.

Он вышел из машины, и «хамви» тут же укатил. Ричер помедлил немного в прохладном ночном воздухе, а затем зашагал к стоящему особняком зданию. Он не понимал его назначения. Нет причин располагать здание на отшибе, если только там не содержатся заразные больные или взрывчатка, а оно совсем не походило на госпиталь или арсенал. Госпитали были больше, а арсеналы имели более мощные стены.

Ричер вошел в главную дверь и оказался в небольшом квадратном холле. Впереди была лестница, справа и слева — двери. Окна верхнего этажа оставались темными. Свет горел только на первом.

«Если есть сомнения, сворачивай налево» — таков был его девиз. Поэтому Ричер открыл левую дверь, но комната оказалась пустой. Административный кабинет, свет включен, но хозяин куда-то вышел. Он вернулся в холл и попробовал правую дверь. Там за письменным столом сидел медик в форме капитана. Перед ним стоял сосуд, привезенный Тарманом. Для капитана он был молод, но врачи быстро продвигаются по службе. Обычно они на два шага опережают всех остальных.

— Чем я могу вам помочь? — спросил капитан.

— Я прилетел вместе с Тарманом. Меня интересует этот сосуд.

— В каком смысле?

— Он действительно содержит то, о чем говорит Тарман?

— А у вас есть допуск?

— Да, раньше был. Я майор военной полиции в отставке. Я занимался судебной медициной с Нэшем Ньюменом, который наверняка был вашим боссом, когда вы имели чин второго лейтенанта. Если только он не вышел в отставку. Сейчас он почти наверняка уже не служит.

Капитан кивнул.

— Да, он уже в отставке. Но я о нем слышал.

— Так есть ли останки людей в сосуде?

— Наверное. На самом деле почти наверняка.

— Углерод?

— Углерода нет, — ответил медик. — В огне с высокими температурами весь углерод превращается в двуокись углерода. После кремации от человека остаются окиси калия, натрия, железа, кальция, может быть, немного магния — только неорганика.

— И в сосуде именно эти вещества?

Капитан снова кивнул.

— В полном соответствии со сгоревшей человеческой плотью и костями.

— Что вы с этим делаете?

— Мы отсылаем останки в центральную идентификационную лабораторию на Гавайях.