Повестка - Джон Гришэм

– Почти ничего. У меня в голове только вопросы. Ты позвонил,сказал, что тоже получил весточку, и поинтересовался, не намерен ли я звонитьсудье. Допустим, я ответил бы: да, непременно!

– Телефоны в особняке все равно не работали.

– Почему?

– На щитке в подвале был разъем.

Рэй кивнул. Открыта еще одна маленькая тайна.

– К тому же судья и так поднимал трубку не чаще раза вмесяц,– добавил Форрест.

– Когда ты переписал завещание?

– За день до его смерти. Нашел старое, оно мне непонравилось, и я решил разделить имущество поровну. Смешно, правда? Поровну! Ядумал, являясь единственными наследниками, мы поделим отцовское достояниепятьдесят на пятьдесят. Я не знал, что юристов учат на все накладывать лапу,красть у брата, прятать то, что они обязаны охранять. Я хотел быть честным.Какая глупость…

– Когда он умер?

– За два часа до твоего приезда.

– Это ты его убил?

Молчание.

– Ты?

– Его убил рак.

– Подожди, подожди.– Рэй подался вперед, готовясь нанестиочередной удар.– Восемь дней ты торчишь рядом, заботишься, а за два часа домоего появления судья благополучно умирает?

– Совершенно верно.

– Лжешь.

– Я помог ему сделать укол, доволен? Он кричал от боли, немог есть, пить, пойти в туалет и ходил под себя. А тебя там не было. Там был я.Я одел его, переложил на кушетку, побрил. Он не сумел сломать головку ампулы. Яввел морфий, и он уснул. Мне оставалось только покинуть дом. Потом пришел ты, увиделотца мертвым, обнаружил деньги. Продолжение тебе известно.

– Ты знаешь, откуда они взялись?

– Нет. Откуда-то с побережья скорее всего. На это мненаплевать.

– Кто сжег самолет?

– Поджог самолета – это преступление. Мне о нем ничего неизвестно.

– Не тот ли человек, что преследовал меня целый месяц?

– Он. Вернее, они, поскольку их было двое. Познакомился я сними давно, еще в тюрьме. Они действовали как профессионалы, а ты вел себяслишком легкомысленно. Под задним бампером «ауди» находился «жучок», и все твоиперемещения отслеживались благодаря прибору «Джи-пи-эс»[30]. Безукоризненная работа.

– Для чего потребовалось уничтожать особняк?

– Подчеркиваю: преступлений я не совершал.

– Ради страховки? Или, может быть, ты просто хотел лишитьменя моей доли наследства?

Форрест покачал головой. Дверь внезапно раскрылась, в проемевозникло лицо Эллисон.

– У вас все в порядке?– сделав ударение на «все», спросилаона.

– Все великолепно, мэм, все замечательно.

– Еще семь минут.– Она притворила дверь.

– Я хотел всего лишь половину, Рэй.

– Забирай.

– Слишком поздно. Теперь я знаю, как поступить с деньгами.Ты научил меня, братец.

– Я боялся, Форрест.

– Боялся чего?

– Того, что деньги убьют тебя. Даже не так: ты сам бы убилсебя.

– Ха!– Форрест взмахнул руками.– Посмотри вокруг. Вот на чтоуходят деньги. Самоубийством это не назовешь, скорее, наоборот. Не такой уж япсихопат, как вы все думали.

– Я ошибался.

– Ошибался? Нетрудно признать ошибку, когда тебя уличили.Рассчитываешь все-таки получить пятьдесят процентов?

– Понимай как хочешь.

– Боюсь, Рэй, боюсь точно так же, как и ты когда-то. Боюсь,деньги не пойдут тебе впрок. Ты потратишь их на самолеты, на новые машины иказино. Ты превратишься в мерзавца. Я не могу этого допустить, Рэй.

Рэю стоило больших усилий, чтобы сдержаться. Какой толк откулаков? Положение не спасла бы даже пуля – денег он все равно бы не нашел.

– Ну а будущее?– спросил он.– У тебя есть планы?

– Право слово, не знаю. Ничего определенного. Запертому вчетырех стенах остается только мечтать, а когда выходишь, мечты кажутсядетскими фантазиями. Я никогда уже не вернусь в Мемфис – чересчур много тамстарых друзей. Я никогда не вернусь в Клэнтон – подышу себе дом где-нибудь еще.Скажи лучше, как ты? Что намерен делать, упустив свой шанс?

– У меня была своя жизнь, Форрест, и она у меня осталась.

– Это верно. Ты получаешь сто шестьдесят тысяч долларов вгод. Сомневаюсь, чтобы работа отнимала у тебя все силы. Ни жены, ни детей – тысвободен. Жадность – странная штука, согласись. Ты нашел три миллиона и решил,что они необходимы тебе все, до последнего цента. У тебя даже не возникло мыслиподкинуть хоть десятку, хотя бы доллар своему непутевому брату. Ты набилкупюрами мешки для мусора и бежал, бежал прочь.

– Я не знал, что делать с деньгами. Как и ты.

– Но ты забрал их все. Ты обманул меня.

– Неправда, Я лишь хранил их.

– Позволяя себе маленькие радости жизни: самолет, казино.

– Нет же, черт побери! Самолет я арендую уже три года, а вказино я надеялся выяснить, откуда на отца свалилось такое богатство. Дьявол,неужели прошло всего пять недель?

Рэй почти кричал. В комнату вновь заглянула Эллисон,намереваясь избавить пациента от неприятной беседы.

– Прошу, подожди.– Старший брат понизил голос: – Коробки сбанкнотами выбили нас обоих из колеи. В тот же день, когда я их нашел, кто-то –либо ты сам, либо твои приятели, не важно – начал меня запугивать. Ты не можешьвинить меня за то, что я бежал.

– Ты мне солгал.

– А ты – мне. Помнишь? Сказал, будто не виделся с отцомдевять лет. Зачем? С какой целью? Почему не упомянул о деньгах?

– Задай тот же вопрос себе самому.