Тени старой квартиры - Дарья Дезомбре

Николай Дементьич вынул из кармана носовой платок, промокнул блестящую лысину. Сделал знак официанту, и тот без вопросов принес начальству кружку кваса и так же беззвучно удалился.

– Мне нужна от вас ответная услуга, – тихо сказал он толстяку, и тот, одним гулким глотком втянув в себя все содержимое кружки, внимательно уставился на путейца.

– Анатолий Сергеич, все, что сумею, – кивнул он, сразу смахнув, как крошки со стола, наносное добродушное выражение лица. – Вы же помните, я ваш должник.

– Одному человеку нужно переправится через границу, – сказал он. – Помните, вы как-то рассказывали о проводниках?

– Господь с вами, Анатолий Сергеевич, – нахмурился директор, казалось, вовсе не удивившийся вопросу. – Так это ж когда было? В двадцатых. Тогда от Белоострова до границы было рукой подать – верст пять, не больше: через реку Сестру вброд переправился – и, считай, у финнов. О ту пору это коммерция была. Свои люди имелись – и в пограничной страже, и в Петрограде на Николаевском вокзале из проверяющих документы, – он усмехнулся. – Сервис был такой, что проводники даже сухое белье предоставляли после переправы, чтобы, значит, не дай бог не застудиться… А сейчас!..

Николай Дементьич махнул пухлой, большой ладонью, поглядел в окно, будто вспоминая – с ностальгией – те далекие времена. Впрочем, сколько ему сейчас – шестьдесят, шестьдесят пять? Вполне мог застать.

– Что ж… – его собеседник уже поднимался из-за стола.

– Нет, подождите, – остановил его директор ресторана. – Дайте-ка мне пару дней, поразузнаю по своим каналам. Встретимся… – он на секунду задумался. – В пансионате «Взморье» послезавтра, часов в одиннадцать. Знаете, у них там отличная бильярдная…

* * *

В бильярдной, впрочем, Николая Дементьича не оказалось. Кроме двух подвыпивших компаний за последним столом гонял шары паренек лет двадцати.

– Сыграем, дядя? – кинул тот на него быстрый взгляд из-под тяжелых, будто сонных, век.

Он сразу все понял. Молча взял кий, долго, слишком долго для человека, рвущегося начать игру, мелил свой кий.

– Разбивай уж, – лениво склонил голову на плечо паренек.

Он ударил: от нервозности ли, или от отсутствия опыта, кий соскочил. Пара шаров лениво покатилась по зеленому сукну. Прочие остались стоять на месте.

– Да, дядя, – усмехнулся паренек. – Этак мы с тобой немного наиграем. Пойдем-ка посмолим на воздухе, покалякаем.

Молча вышли – паренек на пару шагов впереди – из пансионата. По узкой тропе, освещаемой фонарями с прибрежного шоссе, выбрались к заливу. Вечер выдался безлунный и безветренный. Они подошли к самой кромке кажущейся маслянисто-черной, как сырая нефть, воды. Кроме тихого, почти интимного шелеста прибоя и вкрадчивого шевеленья сосновых веток за спиной – ни звука.

– Значит, так, – закурив папиросу, сказал паренек, – доедем паровозом до Приморска. Оттуда мой человек ночью перевезет на лодочке до Большого Поля. Он у них свой, родня. От Поля доведу тебя до немецких блиндажей под Чулково. Дам компас, карту, там уже все расписано: что-куда. От блиндажей тебе пилить еще километров сорок, дядя. Уже самому, прямиком до погранзаставы.

– А дальше? – он посмотрел в непроницаемое небо.

– Обойдешь по карте, – сплюнул в набегающую волну паренек. – Дальше – КСП.

– Что?

– Контрольно-следовая полоса. Погранцы проходят двенадцать километров до стыка со следующей заставой. Потом обратно. На все про все – четыре часа. Тебе должно хватить, – паренек злобно зыркнул в его сторону. – Ты, дядя, границу-то переходить собираешься или так, побаловаться с нами решил?

– Сколько? – глухо спросил он.