Дигитал - Олег Маркеев

Старательно ставя стопы «елочкой» и покачивая костлявым тазом, как топ-модель на подиуме, она двинулась к подругам.

— Курятник без петуха, — проворчал бармен. — Ты «Нау» любишь?

Ронин чуть наклонил голову.

— Наш человек, — удовлетворенно улыбнулся бармен.

Из динамиков ударили первые аккорды, трепещущие и неровные, как спазмы подранка, обречено падающего в камыш.

«Когда они окружили дом,

И в каждой руке у них был ствол

Он вышел в окно с красной розой в руке

И по воздуху просто пошел.

И хотя его руки

были в крови,

Они светились

как два крыла

И порох в стволах превратился в песок,

Увидев такие дела.

Воздух выдержит только тех,

Только тех,

кто верит в себя

Ветер дует дует только туда,

куда прикажет тот,

Кто верит в себя.»[42]

Ронин почувствовал, как под сжатыми веками набирается жгучая влага.

Эш медленно развела руки в стороны. Разжала пальцы. Громко цокнули об бетон упавшие пистолеты. Один подпрыгнул и свалился за край плиты. Спустя четыре удара сердца раздался гулкий удар железа о железо.

— Do realy you want to quit? — пропела Эш дурацким голоском героини хентай. — Yes or no?

Ронин не ответил. Пальцы соскользнули с рукояти кинжала.

— Ye-e-es! — по-птичьи вскрикнула Эш.

Она взмахнула руками, взвилась в высокий прыжок, на мгновенье зависла в пустоте, словно легла на воздух, ломко сложилась, как прыгун в воду, громко хлопнули полы плаща, и…

«Воздух выдержит только тех,

Только тех,

кто верит в себя

Ветер дует только туда,

куда прикажет тот…»

Ронин поднес стакан к губам. Запрокинул голову.

Жидкий огонь потек в горло. Угли, что жгли сердце, полыхнули бесцветным, яростным пламенем. Вытопили из глаз жгучую влагу.

Он сдавленно выдохнул, облизнул обожженные губы. Украдкой промокнул уголки глаз.

— Во, опять «чехи» дом взорвали. Отморозки, блин…

Ронин повернулся к экрану телевизора. Поверх фотографии развалин клуба «Стеллаланд» в левом верхнем углу налепили портрет бородача в камуфляже. Закадрового текста Ронин не услышал из-за громкой музыки. Следом пошло интервью с сердито смотрящим в камеру мужиком прокурорской наружности.

«Следователь Генеральной прокуратуры Злобин А. И.», — промелькнула «бегущая строка». Злобин, судя по мимике и артикуляции говорил что-то резкое и нелицеприятное.

Репортаж закончился. Камера показала студию, в которой четыре политика, сидя в инквизиторского дизайна креслах, разом сделали умные и озабоченные лица. В углу кадра замер столбик номеров телефонов студии и адрес веб-сайта телекомпании.

В углу на диване закудахтали, а потом визгливо заржали мамашки. Бармен нервно цыкнул зубом.

Ронин поболтал остатки виски в стакане. Медленно, одним тягучим глотком влил в себя. Прикурил сигарету. Глубоко затянулся. Подождал, пока дым впитает спиртовые испарения, жгущие небо, выдохнул струю в потолок. В голове заиграли на серебряных скрипочках сверчки.

Он сделал еще две затяжки, расплющил окурок в пепельнице. Переложил сумку себе на колени.

Бармен, привычным движением полируя стаканы, искоса бросал на Ронина настороженные взгляды.

— Где тут у тебя Интернет, Арнольд? — спросил Ронин.

Бармен, не скрывая удивления, уставился на него. Крякнул.

— Ну ты даешь… Вон дверь. — Он кивнул влево от стойки. — Слышишь, розовые слоны топочут? Так это и есть интернет-салон.

— А при чем «розовые слоны»?

— Так молодняк теперь жопы отъедает сникерсами — во! — Бармен как рыбак развел руки, показывая размер. — Что пацаны, что писюхи. Жиры розовые свесят из-под маек и гоняются друг за другом.

— Там? — с сомнением спросил Ронин.

— Ага! Нам этот слонятник управа за лицензию на спиртное навязала. Типа, забота о подрастающем поколении. Мы им отдельный вход сделали, чтобы перед клиентами не мелькали. Они его в одиннадцать закрывают и тусуются всю ночь. Я через эту дверь захожу иногда, по ушам самым непонятливым надаю — и все. Чем они там занимаются, не мое дело. Правило одно — шмаль не курить и презервативы в толчок не бросать. Остальное их родителей забота. Правильно я рассуждаю?

— Более чем.

— Повторить? — Бармен указал глазами на бутылку.

— Чуть позже.

Ронин спрыгнул с табурета. Мельком бросил взгляд на экран. Страсти в студии накалились до предела парламентской этики. По заднику студии ползли строчки чата.

* * *

Ронин шагнул в виртуальный мир «розовых слонов».

В салоне решили обойтись без верхнего света. По стенам играли призрачные отсветы работающих мониторов. В полумраке, как в крысиной норке, кипела своя, непонятная чужакам жизнь. Скользили неясные тени, всплывали и пропадали овалы лиц. Слышался топот, писк колесиков кресел по ковролину, из динамиков выплескивалась сэмплированная компьютерная музыка, крики, стоны, зубодробительные удары, канонада выстрелов и гул моторов. Детки играли. И матерно комментировали происходящее.

Ронин прошелся по коридорчику, заглядывая в комнаты. Всюду гурьбой и поодиночке у горящих мониторов в разной степени азарта заходились полуночные геймеры. Возраст по голосам определить было сложно. По лексике — бывалые мужики. Мат на мате, вместо знаков препинания тоже мат и чуть-чуть сетевого слэнга. Горели огоньки сигарет. Под потолком плавали думные пласты тумана.

Из приоткрытой узкой двери сочился яркий свет. Ронин мимоходом заглянул в щель. Успел разглядеть эпизод сценки, после которой надо было следовать правилу не бросать использованные контрацептивы в унитаз.

В стеклянной коробке с надписью «Сисадмин» тоже целовались. Барышня, жирок, действительно, двумя складками свисал над поясом, оседлала худосочного паренька, крепко держала его запрокинутую голову и, как эскимо, облизывала шею.

Ронин успел ознакомиться с прейскурантом и правилами, распечатки скотчем прилепили к стеклу. Особенно умилил пункт пятый: «Ругаться матом запрещено. Пойманный будет выгнан из салона без возврата остатков неизрасходованной оплаты».

Девчонка активнее заелозила по бедрам сисадмина и так вцепилась ему в губы, что Ронин решил вмешаться, пока парню не съели пол лица.

Он постучал по стеклу. Никакого эффекта.

Тупой носок армейского ботинка, врезавшись в переборку, произвел нужный эффект. Распаленная девчонка замерла, как застуканная на месте преступления кошка. Из-за ее растрепанных волос показалось лицо администратора.