Дальтоник - Джонатан Сантлоуфер

Он устал ждать. Пришло время действовать.

Вспоминает беременную девушку, Нолу. Представляет, как она будет выглядеть со вспоротым животом. Он понравился ей, это точно. И она пойдет с ним куда угодно.

Куда? Он задумывается и решает, что пусть она поведет его куда захочет. Что, хорошая идея?

«Это здор-р-рово!»

— Спасибо, Тони.

Выставка Уилли Хандли. Галерея Петрикоффа. Посмотрим, что там сделал этот парень.

Он вытирает насухо волосы, смотрит в зеркало. Кожа пока еще слегка серая, но волосы уже приобрели коричневатый оттенок с легким намеком на желтизну. Он почти исцелился. А после того, как увидит ее, поговорит с ней, с Кейт, с исто-рич-кой искусств, исцеление будет полным. Он в этом уверен.

Галерея гудела. От картины к картине переходили художники, дилеры, коллекционеры, обычные посетители. Все в черном и сером.

Кейт остановилась рядом с одной парой.

— Это специальные мускулы, которые управляют тестикулами, — сказал мужчина.

— Ты уверен? — Женщина подняла на него глаза. — Я не знала, что в «Кремастере»[38]речь идет о тестикулах.

— Да. Я специально посмотрел в энциклопедии после того, как увидел фильм. Это специальные мускулы.

— Так что, это фильм о том, как поднимаются яйца?

— Вроде бы. Ведь там играет Урсула Андресс. Помнишь ее в «Докторе Нет»?

— А что это за фильм?

— Ну, о Джеймсе Бонде. Девушка на пляже, в бикини.

— А, какая разница? — Женщина пожала плечами. — Я помню его первый видеофильм, где он взбирается по смазанной, кажется, вазелином стене галереи в одном бандаже «джокстреп».[39]

— Хм… здесь такая духота.

— Может, этот «джокстреп» как-то связан с «Кремастером», в том смысле, что и то и другое соотносится с тестикулами?

— Замечательно. Я даже не подумал об этом.

— Извините. — Потеряв терпение, Кейт начала протискиваться к центру зала. Огляделась. Казалось, все в порядке, но почему-то не проходило странное ощущение тревоги.

К ней подошел Петрикофф. Чмокнул в щеку. Загорелое лицо, длинные седые волосы аккуратно собраны в хвостик.

— Поздравляю, «Беда» — ваша.

— Беда?

— Ну да. — Галерейщик показал в сторону картины с зеркалами, большую часть которой загораживали фигуры посетителей.

— Я не знала, что она так называется. — «Мало бед свалилось на меня в последнее время, так теперь еще одна», — подумала Кейт. Хотя о покупке картины не жалела. Просто не понравилось название. Она попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Расслабиться мешало растущее ощущение тревоги.

— Все продано, — сообщил Петрикофф.

— Что?

— Я говорю, картины все проданы. До единой. Музею «Рейна София» придется подождать, когда наш талантливый мальчик сотворит новые. — Петрикофф извинился и исчез в толпе.

— Дорогая, я знала, что встречу тебя здесь.

Кейт повернулась и расцеловалась с Блэр. Вгляделась в лицо приятельницы.

— Что я вижу! Кожа как у пятнадцатилетней, без следов новых подтяжек.

— Специальная терапия «Ботокс». Как ты заметила, действует. — Блэр рассмеялась, слегка приоткрыв рот. Больше ни один мускул на ее лице не шевельнулся. — Тебе тоже следует попробовать.

— Боюсь, что без родителей перестанут пускать на вечерние сеансы в кино.

— Все шутишь. — Блэр надула губы. — А старость — это совсем не шутка. Потом поймешь.

А когда шестидесятилетняя дама рядится под шестнадцатилетнюю, это как называется? «Хотя, кто знает, — подумала Кейт, — как я буду рассуждать через десять лет, когда кожа по-настоящему начнет обвисать. Тоже, возможно, захочется вернуть молодость».

Между ними втиснулся Уилли. Поздравления, поцелуи. Кейт радовалась и печалилась одновременно. Если бы только Ричард мог сейчас разделить с Уилли его успех. Ведь он был первым коллекционером, купившим картины тогда совсем неизвестного художника.

— Все изумительно, — сказала Блэр, — но у меня для твоих работ нет стен. Они такие огромные. Не сделаешь ли парочку поменьше?

Уилли расплылся в улыбке.

— Там, дальше, выставлены рисунки. Они небольшие.

Кейт внимательно оглядывала посетителей выставки, сама не зная зачем. Увидела Нолу, она с кем-то разговаривала. Все хорошо, но на душе неспокойно. Почему? Может, просто от волнения, духоты или это отголоски недавних ужасов? Но подобное ощущение было ей знакомо со времен службы в полиции, когда она нападала на след. Блэр куда-то исчезла, Уилли оживленно беседовал с директором одного из музеев. Кейт отошла. Помахала, пытаясь привлечь внимание Нолы, но та не заметила, увлеченная разговором с каким-то молодым человеком, который стоял спиной к Кейт. Нола улыбалась, возможно, даже флиртовала. Скорее всего это д'Агостино, арт-критик, который уже давно был неравнодушен к ней. «Пусть девушка потешится, — подумала Кейт. — А мне нужно — первое, сегодня ночью хорошенько выспаться, а второе, съездить во Флориду, посидеть недельку на веранде со свекровью, полюбоваться фламинго».

Потом начали один за другим подходить художники, кураторы, арт-критики и просто добрые знакомые. Многих Кейт не видела уже много недель. Говорили о музейных выставках, фильмах, знакомых художниках, кинорежиссерах, поэтах, и вскоре тревога отступила.

— Привет!

— Вот это встреча! — Кейт улыбнулась Ники Перлмуттеру.

— Дэниел привел меня, чтобы я повысил культурный уровень. — Он представил своего спутника, стройного молодого человека, в котором Кейт узнала первого подозрительного парня в темных очках на выставке картин маньяка из Бронкса.

— Действительно интересные работы, — сказал Дэниел.

Кейт улыбнулась:

— Идите и скажите это автору.

— А где он?

— Вон там. Пойдемте, я познакомлю вас.

Они протиснулись сквозь толпу к Уилли, который болтал с десятком людей одновременно.

Кейт внезапно почувствовала огромную усталость.

— Я ухожу.

— Ты не останешься на ужин?

— Извини меня, дорогой, но просто валюсь с ног. Нола составит тебе компанию.

— Едва ли. Она уже ушла со своим новым приятелем, Диланом.

— Дилан? Надо же, скольких мальчиков назвали в честь старины Бобби Циммермана.[40]