Бездна - Фрэнсис Пол Вилсон

— И правда, мать твою! В жизни такого дерьма не видывал, черт побери!

— Бог с ними, — нетерпеливо продолжал Лью. — Как же насчет меня? Почему я себя не почувствую в родном доме?

Мелани снова повернулась к мужу, заговорила спокойно и деловито, словно объясняла ребенку нечто очевидное:

— Потому что ты там будешь чужим, Лью. В тебе нет ничего от Иного.

— Нет, есть, — возразил он, указывая на свою ногу. — Я не нормальный. Я тоже другой. Может быть, не настолько другой, как ты, но...

— Мы по сути иные, — сказала она. — Мы с Фрейном иные вплоть до генов. Ты настоящий человек, Льюис. А мы нет. Мы гибриды.

Ошеломленный Лью, с трудом ворочая челюстью, выдавил:

— Гибриды?

— Да, Льюис, гибриды.

Она подошла к инвалидному креслу Кэнфилда, положила коготь ему на плечо.

— Ни один из нас по-настоящему не принадлежит к этому миру.

Джек заметил, что Лью глаз не сводит с руки Мелани, коснувшейся Кэнфилда. Жалко его всей душой, но ничем не поможешь. Он требовал ответа — она его дала.

Впрочем, могла в обойтись с ним помягче.

— Как же это случилось? Когда?

— В конце зимы 1968 сюда, в Монро, как-то просочилось Иное. Мы с Фрейном тогда были крошечными, только образовавшимися комочками клеток в материнском чреве и поддались его влиянию... Когда оно устраивало свой береговой плацдарм, наши ДНК навсегда изменились.

— Какой плацдарм? — спросил Джек.

Речь, безусловно, идет о «вторжении Иного», упомянутом Кэнфилдом. Но в чем суть?

— Никто ничего не заметил. Хотя в тот миг решилась судьба этого мира. — Глаза Мелани ярко вспыхнули. — Был зачат ребенок. Особый — Тот Самый. Теперь он уже вырос, скоро заявит о своем пришествии.

— Похоже на Антихриста Олив, — заметил Джек.

Она усмехнулась:

— Антихрист Олив рядом с Тем Самым — вполне подходящий приятель для ваших детишек. Когда Тот явится в истинном облике, все переменится. Перевернутся даже известные законы физики и природы. После катаклизма... воцарится Иное.

Так-так, подумал Джек. Пора сматываться.

— Интересно. — Он шагнул к дивану за курткой. — Ну, мне надо ехать.

— Нет, пожалуйста... — Мелани бросила Кэнфилда, схватила его за руку, к счастью, нормальными пальцами, а не когтем. — Не уходите, мне надо с вами поговорить.

— Эй, эта штука разогревается, — заметил Лью, поднося ладонь к вышке Теслы, но не касаясь ее.

Джек на своем месте тоже чувствовал слабое тепло.

— Льюис, — сказала Мелани, — я хочу поговорить с ним наедине.

— Наедине? — переспросил Лью. — Почему мне нельзя слышать, о чем ты говоришь с Джеком?

— Потом объясню. Жди меня в машине на улице.

Он пристально посмотрел на нее:

— Ты как-то переменилась...

— Да... действительно. Узнала, в конце концов, кто я такая, поняла почему, стала этим гордиться. Пожалуйста, Льюис, обожди в машине. Я через несколько минут приду, и мы вместе поедем домой.

Лью широко открыл глаза:

— Правда? Домой? А я думал... — Он взглянул на дыру.

— Врата скоро закроются. Прежде чем это случится, я должна кое-что сделать, потом вернусь.

Джек ни секунды не верил, но Лью, видно, покорно скушал пакет целиком, кивнул и пошел вверх по лестнице.

— Хорошо, Мэл. Обожду на улице.

— Знай, Льюис, я никогда не причиню тебе боли.

— Знаю, Мэл, знаю. — Он ускорил шаг.

Кэнфилд подкатился к лестнице, глянул вверх, развернулся лицом к Мелани, тихо спросил:

— Зачем зря обещать?

— Не хочу причинять ему боль.

— Разве это возможно? — Он опять развернулся, полез в карман на спинке кресла, принялся рыться, звякая чем-то.

— Я имею в виду физическую боль. Он был добр ко мне, Фрейн. Видел во мне человека, а не калеку. Я перед ним в долгу.

Джек чувствовал себя неловко, как бы подслушивая интимную беседу.

— Мое присутствие обязательно? — спросил он. — Честно сказать, не думаю.

Взглянул на конструкцию Теслы, хорошо видя, что купол начинает светиться. Надо сматываться. Становится не только жарко — сцена вообще начинает надоедать. Особенно Мелани со своим гибридным дружком... Есть в них что-то тошнотворное.

Мелани посмотрела на него с улыбкой... не вызывающей большого доверия.

— Все прояснится через минуту-другую.

— Джек, — окликнул его Кэнфилд от лестницы, по-прежнему копаясь в кармане на спинке кресла, — пожалуйста, помоги мне секундочку.

Купол конструкции Теслы горел уже спелым вишневым цветом. Джек с удовольствием удалился от источника жара, подошел к креслу сзади, заметил, что из кармана на спинке тянется длинная прочная цепь, обвивается вокруг столба и уходит обратно в карман.

— Где-то застряло... Дерни тут, вытащи до конца.

Он сунул руку в карман рядом с рукой Кэнфилда, нащупал звенья...

...в тот же миг что-то холодное, металлическое щелкнуло на запястье, а в следующую секунду Кэнфилд вынырнул из кресла и заскользил — заелозил — по полу.

Джек выдернул руку, вытаращил глаза на хромированный браслет наручника на своем правом запястье. Второй был защелкнут на цепи, обмотанной вокруг столба.

В ловушке на него внезапно нахлынула щекочущая вены паника, в желудке поднялась тошнота при виде торчавших из обшлагов бескостных ног Кэнфилда, больше похожих на щупальца, чем на настоящие ноги.

— Молодец, Фрейн, — похвалила Мелани верного друга, по-собачьи усевшегося с нею рядом. Джек почти ждал, что она погладит его по головке. Но она вместо этого обратилась к нему с откровенно сияющим видом: — Было бы гораздо проще, если в вы согласились спуститься в дыру.

Он проигнорировал замечание, успокоил себя. До Гудини, конечно, ему далеко, но вполне можно справиться. Тысяча способов...

Дернул цепь — звенья из восьмидюймовой стали сварены намертво. Обхватил столб руками — куда там.

— Не тратьте зря время, — посоветовала Мелани. — Столб из стальной трубы, залитой внутри бетоном, вделан в бетонный пол, сверху привинчен болтами к шестидюймовой балке. Устоит на месте.

Столб правда никуда не денется. А наручники? Высшего качества, надежная модель на шарнирах. С набором инструментов открылись бы за тридцать секунд. Набор остался в номере отеля.

Ладно, чтоб вырваться на свободу, придется пострелять.