Код Вавилона - Уве Шомбург

Барри не дрогнул ни единым мускулом. Марвин был человек вздорный, как дива, и теперешняя эйфория могла моментально обернуться своей противоположностью. Но если все идет так, как хочет Марвин, это сильно укрепит позицию Барри. Только его грязная работа сделала возможным этот триумф.

— Наконец-то! Наконец-то! Я так и знал! — Брандау захлопал в ладоши.

Марвин уселся в кресло и с признанием оглядел немца:

— Брандау, вы проделали хорошую работу. Сегодня я могу признаться: когда вы пришли ко мне полгода назад и заговорили об этом предложении, я поначалу принял вас за сумасшедшего. Но вы оказались правы. Рим должен изъять их из обращения!

— Я рад, что смог внести такой весомый вклад в успех Преторианцев, — Брандау страстно жаждал еще больших похвал.

— В будущем вы возглавите немецкую секцию Преторианцев, — покровительственно сказал Марвин. — Об этом я распоряжусь сразу же после своего избрания. Папа лично прибудет во Францию…

— Святой отец?

— Да, Брандау. Он приедет во Францию. Тиццани только что сказал мне, что завтра святой отец посетит склеп базилики Сен-Бенуа-сюр-Луар, чтобы поклониться мощам святого Бенедикта. Тихий, маленький частный визит. Никакой шумихи!

В базилике, которая вновь наполнилась монастырской жизнью лишь в 1944 году, покоились останки святого Бенедикта, перевезенные во Францию из Монтекассино в VII веке ради спасения их от лангобардов.

Брандау улыбнулся. Фонтенбло лежало к северу от Сен-Бенуа и было практически по пути. Удобно.

Марвин довольно хрюкнул. Наконец-то все получилось. Артефакты у него, и он на расстоянии вытянутой руки от своей цели. В лице Зарентина, он же Рицци, он имел наготове в случае необходимости еще одного классического козла отпущения. Но до сих пор, по словам Брандау и Барри, полиция Германии не продвинулась ни на шаг ни по берлинскому нападению, ни по нападению на автобане.

— Что-то вы так мрачно поглядываете, Барри! Выкладывайте, что там у вас? — Марвин сверкнул взглядом на начальника своей службы безопасности, все еще выжидательно стоящего перед письменным столом.

— Лавалье исчез.

— Что это значит?

— Он все еще не вернулся. А намеревался сегодня в полдень быть снова здесь. Но его нет. Мы пытались с ним связаться. Он не отвечает.

— А в типографию звонили?

— Там все в порядке. Лавалье привез им последнюю корректуру вчера ночью, с тех пор машины и запущены в печать. Завтра утром тираж нам доставят.

Марвин поневоле вспомнил о банкротстве Лавалье.

— Он еще не разобрался со своей вчерашней реакцией. Если у него хватит ума, он подготовится к тому, чего я от него требую. В противном случае…

* * *

Жан Сантерье и Виктор Фэйвр кивнули своему начальнику в последний раз.

— Удачи! — пробормотал Поль Камбре, когда те взбирались по приставной лестнице на крышу автофургона. Фургон стоял среди деревьев непосредственно у металлической ограды высотой два с половиной метра, которая на этом месте огораживала имение Преторианцев. Еще один из «черных пантер» притаился на крыше с двумя большими рюкзаками, приготовленными для лазутчиков.

«Территория не просматривается. Если наши люди влезут на деревья, мы, конечно, всмотримся при помощи камер и инфракрасного излучения на пару метров вглубь, но до главного здания все равно не доберемся», — припомнил Сантерье свой собственный анализ, когда они обговаривали обстановку, и теперь этот анализ определял их действия.

— Что там видно на въезде? — спросил Камбре в свой микрофон.

— То и дело прибывают гости. Сейчас как раз въезжает очередная машина. Лавочка постепенно наполняется.

Главный инспектор глянул вверх на крышу, где ждали двое его ребят, и в знак подтверждения поднял вверх большой палец.

По показаниям Лавалье, территория охраняется свободно бегающими собаками. Но пока что они в процессе наблюдений не обнаружили ни одной и предполагали, что это связано с прибытием гостей. Этим шансом они и хотели воспользоваться.

Камбре не сомневался, что его люди управятся с собаками. Сантерье был в «черных пантерах» уже десять лет. Ничто не могло вывести его из равновесия с тех пор, как в Марселе, во время усмирения тюремного бунта, стоившего жизни двум охранникам, он — в качестве обменного заложника — ждал смерти в любую минуту. Дважды за четыре дня его выводили на казнь — для психологической пытки.

Его угловатое лицо с резкими чертами на большинство людей действовало устрашающе. Зачастую ему приписывали жестокость, хотя на самом деле он был опытным переговорщиком и умел разруливать критические ситуации с большим терпением.

Виктор Фэйвр был в «черных пантерах» всего несколько месяцев и считался многообещающим талантом. На десять лет моложе Сантерье, стройный и на редкость ловкий, в единоборстве среди «черных пантер» Фэйвр пока что был непобедим.

Фэйвр перемахнул через ограду первым и элегантно покатился по земле, устланной сухой листвой. После того как прыгнул и Сантерье, за ними полетели оба рюкзака. Лесная почва поглотила глухой звук падения.

Они надели рюкзаки и зашагали прочь. Сантерье держал план имения в голове и направился прямиком на запад. Сумерки должны были уступить место ночи через несколько минут. До того времени они хотели как можно ближе подобраться к основному зданию. Сантерье пустился бегом.

Обширное имение лишь кое-где было снабжено видеокамерами. Электронные ловушки здесь наверняка не применялись, поскольку тут водилось много мелкой дичи, которая бы то и дело вызывала тревогу.

«Итак, остаются только собаки», — думал Сантерье. Ночами их наверняка спускают с привязи. Но к тому времени он надеялся уже найти укрытие.

Они спешили по подлеску, прокрадывались в стороне от торных троп и небольших полян, через колючие кустарники и под укрытием лиственных крон приближаясь к шато. Через километр они увидели перед собой открытый участок, за которым возвышалась церковь, обнесенная строительными лесами. Они забились в кусты, и Сантерье обследовал местность через бинокль. Недалеко от церкви стояла старая водонапорная башня. По показаниям Лавалье, оба строения были под землей соединены между собой.

— Что будем делать? — спросил Виктор Фэйвр, тоже посмотрев через бинокль. — В церковь?

— Неплохое решение. Водонапорная башня — тоже вариант. Или сарай.

— Надо спешить. Сейчас стемнеет.

Сантерье кивнул. Вокруг них потрескивало и шелестело. С наступлением темноты появлялись неопознаваемые лесные шумы.

— Давай в церковь.

Они выбрались из кустов и обежали свободное пространство по краю леса. Они перебегали от дерева к дереву, используя прикрытие подлеска. Двигался всегда только один, второй в это время прикрывал его с оружием в руках.

Им не понадобилось прибегать к орудиям взлома. Портал церкви не был заперт, и дверь без скрипа раскрылась внутрь, стоило только Сантерье нажать на ручку.