90 миль до рая - Владимир Ераносян

– Вот и славно, – переглянулся со своими подручными Освальдо, – отправляй видеофайл на Ист-Капитол-стрит. Там эту бомбу ждут с нетерпением.

Приказ был мгновенно исполнен. Адвокат Педроза получил письмо на свой электронный адрес за двадцать минут до начала заседания. После просмотра видео с незначительными шероховатостями в виде мелкой ряби и едва заметной дрожи в кадре, обусловленной съемкой в движении, он сделал однозначный вывод – сенсационное видеообращение кубинца к народу США на фоне звездно-полосатого флага произведет эффект разорвавшейся бомбы.

Перевод в первый эшелон, в высшую лигу, в элиту лицензированной адвокатуры тоже обеспечен. Жаль, что чиканос не додумались установить камеру на штатив, выставить свет и остановить машину. Тогда картинка получилась бы идеальной. Но придираться в данном случае было верхом неблагодарности. Ведь боевики Канозы не сдавали экзамен по операторскому искусству. Они выполнили задачу, всеми правдами и неправдами раздобыли то, что перевернет этот бесконечный процесс с ног на голову, еще больше затянет его и заведет суд последней инстанции в тупик. Дрожащая картинка отвечала требованиям момента.

Новые обстоятельства и новые свидетельские показания, доразбирательство, ранее неизвестные факты расследования, продление временного опекунства, надвигающиеся выборы с неминуемой победой республиканца Буша-младшего и, как производное: имена адвокатов все время на слуху, гонорары растут, а шансы Кастро тают, как и надежды фанатичных кубинцев вернуть своего гражданина. Теперь уже граждан. Отца и сына.

Спрут ангажированного правосудия уже давно снял свободными от улик щупальцами повязку со своих глаз. Чаши весов с мерой вины невинных и грузом без вины виноватых сподручнее держать зрячей, а не слепой богине.

Для мистера Педрозы и набранного им штата помощников надпись под фронтоном на архитраве Верховного суда «Правосудие по закону» была пустым звуком, дутым слоганом, а не отголоском знаменитого высказывания судьи Джона Маршала Харлана, не осколком фундаментальной фразы, пророненной им в деле «Плесси против Фергюсон»: «Ни по Конституции, ни по закону в этой стране не может быть ни одного привилегированного, угнетающего, правящего общественного класса. Ни одной касты… Все граждане равны перед законом». Как бы не так! Земля не имеет ничего общего с миром «фэнтези». Приблизить реальность к вымыслу могут адвокаты. Их схоластика и экспериментирование в закрытой сфере генеалогии морали могут запутать и завести в процессуальные дебри самого праведного судью.

– Вижу, ты жаждешь досмотреть «кино»? – обнажив всю свою надменность, прошептал Освальдо на ухо пленнику.

Хуан Мигель не ответил.

– Позвони в Майами, скажи, что можно сворачиваться. Мы закончили, – с улыбкой бросил Освальдо одному из своих людей. Исполнительный боец тут же принялся звонить по сотовому. Остальные гоготали как умалишенные, глядя на экран дисплея, где псевдоинспектор Службы семьи, маленький Элиансито и его двоюродный дядя Делфин давились кондитерскими лакомствами и запивали вкуснятину чаем.

«С Элиансито все в порядке, – с облегчением вздохнул Хуан Мигель. – Слава богу!»

– Только одна шарлотка была отравлена! – ржал как лошадь Леонсио, обдавая брызгами своей слюны связанного отца мальчика. – Неужели ты думаешь, что мы бессердечные истуканы?! Твой парень в полной безопасности! И ты тоже! Теперь ты свободен от своих обязательств команданте!

– Фидель ни к чему меня не обязывал, – тихо произнес Хуан Мигель, внутренне казнив себя за измену. – Он просто мне поверил. А я его подвел.

– Он так ничего и не понял! Олух! – заорал Освальдо. – Ты теперь на Кубе такой же гусано, как и мы!

Гусанос, червяки, скользкие ползучие насекомые, которых скармливают рыбам истинные кукловоды, напоминающие жирных гусениц. Мохнатость, незамысловатые узоры и примитивный орнамент на кожице возвышают гусеницу над червяком, одновременно делая ее непригодной в качестве наживки на рыбу. Жирные существа толкают в мутную воду на верную смерть своих собратьев по виду. Жизнь червяка ничего не стоит. И ему не следует догадываться о своей незавидной участи. Но ирония судьбы, по сути, в том, что гусеница точно так же рождена ползать, как и презираемый ею червяк.

Хуан Мигель вдруг снова ощутил себя малюсенькой букашкой, как в метро. Вспомнил, как надвигался на него гудящий поезд. Тогда поезд показался ему огромной гусеницей из вагонов. Теперь он представлялся ужасным железным червяком, увеличивающимся в размерах с каждой поглощенной букашкой. И его только что пришлепнули, проглотили, превратили в частичку этого грязного существа, обреченного на вечное трение о собственное брюхо.

– Ты теперь враг народа, того народа, что лижет обе жопы братьев Кастро! – звенел в ушах противный голос бандита. – Ты даже не представляешь, какой это кайф – быть вне закона там и получать за это деньги здесь. Большие деньги. Не жалкие сантимо и сраные песо, которые не принимает никто, кроме Кастро. А настоящие доллары. Их ценят во всем мире. Знаешь, как выглядит пропуск в рай? Сейчас я тебе покажу. Парни, остановите тачку и выйдите покурить!

Водитель выполнил распоряжение командира, как только свернул вправо с оживленной Нью-Хэмпшир-авеню. Недолго попетляв в глухих переулках в районе Фогги Боттома, он нажал на педаль тормоза, припарковав инкассаторский броневик на обочине затерянного тупика. До Джорджтауна, где располагался бывший сельскохозяйственный филиал банка «Риггс», было рукой подать. Понятно, что чертов банк никого не интересовал изначально. Чуточку южнее, на Виргиния-авеню, находился отель злоумышленников. А значит, эта обочина являлась последней точкой их рискованного маршрута.

В салоне лежал большой пакет с пятью цивильными костюмами, приобретенными на распродаже в Тайсоновском Корнер Центре. В них троица боевиков и водитель планировали облачиться сразу по завершении дела. Они вернутся в «Свис-сотель» поодиночке. Так четверка не вызовет никаких подозрений даже у консьержа. При этом тачка, начиненная пластидом, взлетит на воздух, распылив следы, улики и реквизит преступления в виде униформы, оружия… и, если понадобится, мужчины средних лет, урожденного на Кубе.

Поступить так для Освальдо и его «бригады» было куда проще и быстрее, чем выполнить еще одно «деликатное» поручение сеньора Канозы. У мистера Орландо на сей счет имелись только ему одному понятные идеи, но босс погорячился, понадеявшись, что у его головорезов хватит мозгов убедить кубинского отца добровольно отказаться от убеждений.

Вот почему костюмов в пакете было пять. По этой же причине Каноза вручил своим псам кейс с двумя миллионами. Ничего не поделаешь. Ослушаться Канозу все равно что играть в шахматы с Касабланкой.

– Я сказал, всем выйти, и захлопни дверцу! – рявкнул он на копошащихся боевиков и водителя. Бойцы недовольно высыпали на улочку, зато с удовольствием задымили сигарами.

Перед глазами Хуана Мигеля открылся взявшийся из ниоткуда серебристый кейс с бесчисленными пачками стодолларовых купюр.

– Вот они – билеты в рай, – проникновенно начал Освальдо, и его зрачки забегали, помогая отвлекать своего носителя от искушения хозяйскими банкнотами. – Два миллиона долларов. Они могут стать твоими, и ты превратишься в реального богача. Сможешь позволить себе все, чего только пожелаешь. Устроишь сына в самую лучшую школу…