Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Эй, кончай! Ты заставил меня одновременно делать сотню дел.

— А как же тогда двое чернокожих коммандос, которым ты так доверяешь?

— Господи, они проверяли и расставляли других охранников по местам.

— То есть мы не знаем, кто мог прилететь на тех самолетах, так получается? Может, они спрыгнули с поплавков самолета над рифами — прямо на отмель.

— Черт возьми, Дэвид, эти пилоты выполняют чартерные рейсы, и я давным-давно знаю каждого. Они бы никогда такого не допустили. Никогда!

— Ты хочешь сказать, что это было бы невероятно.

— Иди к черту.

— Как и связной Шакала на Монтсеррат. Королевский губернатор.

Владелец «Транквилити Инн» уставился на своего зятя.

— В каком мире ты живешь?

— В таком, что жалею, что тебе пришлось стать его частью. Но теперь ничего не изменишь, и тебе придется играть по его правилам — по моим правилам.

Отблеск, вспышка, тонкий луч красного света из темноты за стеной! Инфракрасное излучение! С вытянутыми руками Борн прыгнул на Сен-Жака, сбил его с ног, отталкивая от балконной двери.

– Пригнись! — закричал Джейсон в падении, оба рухнули на пол. Над их головами одна за другой просвистели три пули и ударились в стену виллы.

– Что за черт…

— Он там, снаружи, и хочет, чтобы я это знал! — сказал Борн, пригнув своего шурина еще ниже, отполз за него и сунул руку в карман рубашки.

— Он знает, кто ты, поэтому ты первый в очереди на тот свет, он рассчитал, что, так как ты брат Мари, твоя смерть доведет меня до сумасшествия — ты член семьи , и этим он мне постоянно угрожает. Моей семьей!

– Господи! Что нам делать?

– Я все сделаю! — ответил Джейсон, доставая из кармана вторую сигнальную ракету. — Я отправлю ему послание. Послание, в котором сообщу, что я жив, и объясню, почему я буду жив, когда он умрет. Оставайся здесь!

Борн вытащил из правого кармана зажигалку и поджег ракету. Полусогнувшись, он пробежал мимо балконных дверей и бросил шипящий, ослепляющий снаряд в темноту. Раздались два щелчка, пули срикошетили от черепичной крыши и качнули зеркало на туалетном столике.

— У него МАК-10 с глушителем, — сказал Дельта из отряда «Медуза», врезавшись в стену и хватаясь за раненую шею. — Мне пора убираться отсюда!

— Дэвид, ты же ранен!

— Это замечательно.

Джейсон Борн вскочил на ноги и бросился к двери; захлопнув ее, он рванул в сторону гостиной, но столкнулся с доктором из Канады, который нахмурил брови.

— Я слышал оттуда какой-то шум, — сказал доктор. — Все в порядке?

— Я должен идти. Ложитесь на пол.

— Нет, подождите! У вас кровь на повязке, швы…

— Вашу мать, живо на пол!

— Мистер Вебб, вам уже не двадцать один год…

— Не лезьте в мои дела! — крикнул Борн, бросился к выходу и выбрался наружу. По освещенной аллее он побежал в сторону главного корпуса, неожиданно его оглушил громкий оркестр, звук от которого разносился по всей территории, усиленный множеством динамиков, подвешенных на деревьях.

Пульсирующая какофония оглушала, и это было ему на руку, решил Джейсон. Ангус Маклеод сдержал слово. В огромной застекленной круглой гостиной находились немногие оставшиеся гости и еще меньше персонала — значит, Хамелеону пора сменить цвет. Он знал ход мыслей Шакала так же хорошо, как свой собственный, а из него следовало, что при таких обстоятельствах убийца предпримет те же шаги, что и он сам. Голодный, истекающий слюной волк залез в логово своей загнанной в тупик, обезумевшей жертвы и отхватил от нее призовой кусок. Так же поступит и он, сбросив кожу мистического хамелеона, обернувшись еще более крупным хищником — скажем, бенгальским тигром — который может перекусить шакала пополам… Почему эти образы так важны? Почему? Он знал, почему, и это знание наполняло его пустотой, желанием обрести нечто, потерянное в прошлом — он больше не был Дельтой, опасным партизаном «Медузы», как не был он и Джейсоном Борном из Парижа и Дальнего Востока. Постаревший, сильно постаревший Дэвид Вебб продолжал борьбу, пытаясь разобраться во всем этом насилии и безумии.

Нет! Убирайся! Ты ничто, а я все!.. Уходи, Дэвид, ради Бога, уходи.

Борн сошел с аллеи и побежал по жесткой и острой тропической траве к боковому входу в гостиницу. Еле переводя дыхание, он перешел на шаг, заметив, что кто-то выходит из дверей, но, узнав человека, побежал дальше. Это был один из немногих работников Транквилити, кого он запомнил, и один из немногих, кого он хотел бы забыть. Невыносимый сноб, помощник управляющего по имени Причард, болтливый зануда, хотя и трудолюбивый, всегда всем напоминавший про высокое положение своей семьи на острове Монтсеррат — особенно дяди, заместителя начальника иммиграционной службы; как подозревал Дэвид Вебб, это было не случайное совпадение для «Транквилити Инн».

— Причард! — крикнул Борн, приближаясь к нему. — Ты взял пластырь?

— Сэр, это вы! — вскрикнул с искренней тревогой помощник управляющего. — Вы еще здесь? Нам сказали, что вы уехали после обеда…

— О, черт!

— Сэр?.. Мне так больно выражать вам свое сочувствие…

— Вот и молчи, Причард. Понимаешь меня?

— Конечно, ведь я не смог поздороваться с вами утром, потому что меня здесь не было, а после обеда я не смог с вами попрощаться и принести свои соболезнования, так как мистер Сент-Джей дал мне работу на вечер, даже на ночь…

— Причард, я тороплюсь. Отдай мне пластырь и никому — никому — не говори, что видел меня. Ты все понял?

— О, да, сэр, я понял, — ответил Причард, отдавая три рулона эластичной ленты разного размера. — Я надежно сохраню такую важную информацию, как и то, что ваши жена с детьми были здесь — о, Господи, прости меня! Простите меня, сэр!

— Я прощу, и Он простит, если будешь держать язык за зубами.

— Обещаю. Я буду молчать. Это такая честь для меня!

— Если ты нарушишь обещание, тебя застрелят. Это понятно?

— Сэр?

— Не падай в обморок, Причард. Иди на виллу и передай мистеру Сен-Джею, что я буду на связи, и чтобы он оставался на месте. Уловил? Он должен оставаться на месте… И ты тоже.

— А если мне…

— Даже не думай. Убирайся отсюда!

Разговорчивый помощник управляющего понесся через лужайку к аллее, ведущей к восточным виллам, а Борн добежал до дверей и вошел внутрь. Джейсон прыгал через две ступеньки — в былые времена он перепрыгивал три — и, опять запыхавшись, добрался до кабинета Сен-Жака. Он вошел, закрыл дверь и бросился к шкафу, где, как он знал, его шурин хранил несколько смен одежды. Они оба носили примерно один размер — безразмерный, по словам Мари, — и Джонни часто заимствовал во время своих визитов куртки и рубашки Дэвида Вебба. Джейсон выбрал в шкафу наиболее неприметную комбинацию. Легкие серые брюки и темно-синий спортивный пиджак из хлопка, единственная натуральная рубашка тоже оказалась кстати коричневой и с короткими рукавами. Ничто не будет блестеть и отражать свет.