Хранитель смерти - Тесс Герритсен

Звание героя не слишком гармонировало с обликом Барри Фроста.

Сидя на больничной койке в тонюсенькой сорочке, он скорее выглядел сконфуженным, чем неустрашимым. Два дня назад его перевели в Бостонский медицинский центр, и с этого момента в его палату устремился нескончаемый поток почитателей, включавший всех — от комиссара полиции до служащих кафетерия Бостонского полицейского управления. Придя к нему в тот вечер, Джейн обнаружила трех посетителей, засидевшихся в джунглях цветочных композиций и майларовых воздушных шаров с надписью: «Выздоравливай!» И дети, и женщины — все любят Фроста, подумала Джейн, заглянув в палату из коридора. И она понимала причину. Он тот самый бойскаут, которой с радостью расчистит ваш тротуар, «прикурит» двигатель вашей машины и, забравшись на дерево, снимет вашего кота.

«И даже спасет тебе жизнь», — пронеслось у нее в голове.

Джейн подождала, пока уйдут другие посетители, и только потом вошла в палату.

— Еще один визит выдержишь? — осведомилась она.

Фрост слабо улыбнулся.

— Привет. Я очень надеялся, что ты появишься.

— Похоже, тут самое оживленное место. Чтобы попасть сюда, мне пришлось отбиваться от твоих группи. — На правую руку Риццоли наложили гипс, а потому, придвигая стул и усаживаясь возле койки, она чувствовала себя ужасно неуклюжей. — Господи, ты только посмотри на нас, — проговорила она. — Что за жалкая парочка раненых вояк!

Фрост начал было смеяться, но тут же осекся, поскольку движения разбудили боль в области живота, на месте лапаротомического разреза. Он съежился, и на его лице появилась страдальческая гримаса.

— Я позову сестру, — сказала Джейн.

— Нет. — Фрост ухватил ее за руку. — Я могу потерпеть. С меня хватит морфия.

— Кончай изображать мачо. Я тебе говорю: прими лекарство.

— Не хочу быть под кайфом. Сегодня вечером мне нужна ясная голова.

— Это еще зачем?

— Ко мне придет Элис.

Больно было слышать нотку надежды в его голосе, и Джейн отвернулась, чтобы Фрост не смог прочесть жалость в ее глазах. Такого мужчину Элис не заслужила. Он был добряком, порядочным парнем, а потому его сердце будет разбито.

— Может, мне стоит уйти? — предложила она.

— Нет. Не сейчас. Прошу тебя. — Опасливо откинувшись на подушки, он принял прежнюю позу и осторожно выдохнул. А потом, стараясь выглядеть радостным, добавил: — Расскажи мне последние новости.

— Все подтвердилось. Дебби Дьюк и вправду оказалась Кэрри Отто. Если верить госпоже Виллебрандт, Кэрри заявилась в музей в апреле и предложила свою помощь на общественных началах.

— В апреле? Это ведь вскоре после того, как на работу взяли Джозефину.

Джейн кивнула.

— Кэрри понадобилось всего несколько месяцев, чтобы стать необходимым сотрудником. Наверняка это она украла у Джозефины ключи. Возможно, именно она оставила пакет с волосами на заднем дворе доктора Айлз. Она предоставила Джимми полный доступ к зданию. Брат и сестра во всех смыслах были командой.

— А зачем сестре понадобилось таскаться за таким братцем, как Джимми Отто?

— Да мы же всё видели той ночью. «Аномальная братско-сестринская привязанность», — вот что написал терапевт в психиатрической карточке Джимми. Вчера я разговаривала с доктором Хильцбрихом, и он сказал, что Кэрри тоже была больна, как и брат. Ради него она сделала бы что угодно, возможно, даже стала бы охранять его темницу. В мэнском подвале криминалисты обнаружили массу различных волос и волокон. Следы на матраце — кровь далеко не единственной жертвы. Соседи, живущие на той же улице, говорят, что порой видели там одновременно и Джимми, и Кэрри. Они жили в доме по нескольку недель, а потом месяцами не приезжали вовсе.

— Я слышал, что порой мужья и жены вместе занимаются серийными убийствами. Но брат и сестра?

— Здесь та же история. Слабая личность объединяется с сильной. Джимми доминировал, он подавлял настолько, что имел безграничное влияние на людей вроде его сестры. И Брэдли Роуза. Пока Брэдли был жив, он помогал Джимми охотиться. Именно Брэдли консервировал жертвы и находил места для хранения трупов.

— Значит, он был просто подручным Джимми?

— Нет, они оба извлекали выгоду из этих отношений. Такова теория доктора Хильцбриха. Джимми воплощал свои подростковые фантазии и коллекционировал мертвых женщин, а Брэдли предавался страстному увлечению Медеей Соммер. Она — вот что их объединяло, именно к этой добыче стремились оба, но никак не могли поймать. И даже после смерти Брэдли Джимми не прекращал искать ее.

— Но вместо Медеи он нашел ее дочь.

— Возможно, он увидел фотографию Джозефины в газете. Она и Медея похожи как две капли воды, а по возрасту Джозефина вполне годилась ей в дочери. И работала по той же самой специальности. Не нужно долго копать, чтобы узнать: Джозефина не та, за кого себя выдает. А потому Джимми стал наблюдал за ней, ожидая, когда появится ее мать.

Фрост покачал головой.

— Как же сильно он помешался на Медее. Казалось бы, после стольких лет он мог и позабыть о ней.

— Слышал о Клеопатре? А о Елене Прекрасной? Мужчины были помешаны на них.

— Елена Прекрасная? — Фрост рассмеялся. — Бог мой, ты подцепила эту археологическую заразу. И теперь говоришь, как доктор Робинсон.

— Дело в том, что мужчины иногда зацикливаются. Какой-нибудь парень может липнуть к одной и той же женщине долгие годы. Даже к той, которая его не любит, — тихо добавила Джейн.

Фрост покраснел и отвернулся.

— Некоторые люди просто не умеют отцепляться, — продолжила она, — и тратят время на тех, кто все равно никогда не будет с ними.

Риццоли вспомнила о Мауре Айлз: вот еще одна женщина, которая хочет того, что не может получить; она попала в ловушку собственных желаний и выбрала не того возлюбленного. В тот вечер, когда Маура нуждалась в нем, Даниэл Брофи не смог оказаться рядом. И Энтони Сансоне вместо него пригласил доктора Айлз в свой дом. Именно Сансоне позвонил Джейн, дабы убедиться, что Маура может спокойно возвращаться домой. Иногда, подумала Риццоли, мы не замечаем людей, с которыми можем быть счастливы, тех, кто терпеливо дожидается своей очереди.