Двуликое зеркало - Михаил Март

Постарайтесь их запомнить, а бумажку сожгите. Звоните в любое время. После каждой встречи с Докучаевым я должен знать результат. Встречаться будем на Гоголевском бульваре. Третья скамейка слева от памятника. По телефону говорите кратко: «Нужно встретиться», – и время. Где, вы уже знаете.

– Я все поняла. А вы совсем не сухарь. С вами приятно общаться. Легко. Вы не давите, как пресс.

– Я рассчитываю лишь на сотрудничество.

– Не загадывайте. Там видно будет.

Машина тронулась с места и скрылась за поворотом.

* * *

Экстренный совет круглого стола собрался ночью. Цвет клана «Черный лебедь» выглядел необычно. Люди походили друг на друга. Мокрые, замотанные в простыни, они сидели на скамейках за рубленым столом и ели раков, запивая пивом.

Банька располагалась возле охотничьего домика в одном из подмосковных заказников. Здесь было тихо, никто не мешал и, что главное, не слышал.

Докучаев закончил свой рассказ и взглянул на шефа.

Юрий Семенович Гншгов и в простыне выглядел солидно. Человек избыточных форм, громкоголосый, с пухлым ртом и немного выпученными глазами. Седые длинные волосы прилипли к голове, подчеркивая не правильную форму черепа. Покатый лоб слишком ровно катился к затылку, как склон холма.

– История непонятная, Витя. Это задачка не для меня.

Он взглянул на крепкого парня с выпуклыми мышцами и длинным узким лицом.

Прекрасная фигура, красивые, но слишком строгие глаза, и всю обедню портил лошадиный овал.

– Что скажешь, маршал? – спросил Гнилов. – Наша безопасность в твоей компетенции, Костя; А если бы Докучаева убили?

Костя грыз клешню рака и молчал.

– Чего сопишь, Вихров? – Переспросил Сарафанов.

Банкир нервничал больше остальных. Лишь адвокат оставался безучастным.

Тихомиров перед банькой хлебнул коньячку и незаметно дремал у края стола.

– А что тут сказать, – потер мясистый нос Вихров. – Без наводки не обошлось. Они же знали, где лежат деньги.

– Меня не деньги интересуют! – рявкнул Докучаев. – Эти скоты вынесли компьютер. Кому он теперь попадет в руки? Там же копии моих счетов, некоторые наши документы…

– Какие еще документы? – возмутился Сарафанов – Ничего особенного. Но невозможно держать все в памяти.

– Возможно! – Гнилов ударил кулаком по столу и кружки с пивом разом подпрыгнули на месте. – Идиот!

– Все понимаю, но у меня квартира на сигнализации! Как они, суки, ее отключили?

– Ты, Витя, лапшу на уши не вешай, – оборвал его Вихров, разгрызая клешню.

– Сидя дома, никто сигнализацию не включает. И они знали, что ты дома, и не один, – а то надо было им врываться к тебе в спальню с оружием в руках. Раскинь своими куриными мозгами, кто их мог навести на твой курятник. Без наводчика не обошлось.

– У меня в доме, кроме домработницы, никого не бывает.

– А шлюх своих ты не считаешь?

– Заткнись! Оставь свой ментовский тон, Костя. Не на допросе. Это твоя песья забота, чтобы я спал с бабами и не отвлекался по сторонам.

– Ну-ну-ну! – пробасил Гнилов. – Хватит лаяться. Ну а что за кукла с тобой в постели валялась?

– Ее муж занимается серьезными делами. Наподобие наших. О деле думал. Или нам не нужен свой человек среди гэбистов?

– И как бы ты ее завербовал? – спросил Сарафанов.

– Проще простого. Живет не по средствам. Колечки с бриллиантами, ожерелье из жемчуга, путевки на Багамские острова, а я письма мужу из подмосковного дома отдыха отправлял. А фотки с океанского побережья у себя оставлял. Баба на широкую ногу живет. Теперь уже не отвыкнет.

– Идея неплохая, – играя мышцами, продолжил Вихров. – Но мне неясно, зачем налетчикам ваши фотки понадобились? Ее они не знают, а ты парень холостой.

Куража ради? Не похоже. Не перед кем им выкобениваться. Сделали дело и ушли, Я, конечно, потрясу местную братву, но вряд ли кто из братвы на моих людей налеты устраивать будет. Сколько денег взяли?

– Десять тысяч долларов.

– Гроши. Не стоит овчинка выделки. Что-то другое они искали. А что, знаешь ты один, Витя. И думаю я, что темнишь ты сам. А мне правда нужна! А так можно сто лет пальцем в небо тыкать. На то, что ты меня псом называешь, я не обижаюсь. Но пес должен взять след, а ты от меня главные улики прячешь.

– Нечего мне вам добавить, – тяжело дыша, сказал Докучаев.

Гнилов осмотрел компанию. И только теперь заметил, что отсутствует Пичугин.

– А где наш уважаемый таможенник?

– Аврал на работе. Не смог, – отчитался банкир.

– Черт с ним. Кумекает он в таких делах плохо. – Гнилов допил пиво и уставился выпученными глазами на главного телохранителя. – Вот что, Костя. Не те нынче времена. Такое происшествие не может пройти незамеченным. У ребят осталась видеокассета и фотопленка. Найди их любыми путями. Я должен знать все в деталях.

Вихров вытер рот краем простыни.

– Найду, шеф. За то и деньги получаю. Но для начала мне надо побывать у Докучаева дома и все осмотреть. А может, они не Адама с Евой на пленку снимали, а что-то другое. Картины на стенах либо еще чего. Все выглядит нормально. Ребята четко сработали. Вижу – не впервой им это делать, но съемка и фото меня смущают. Ни в какие ворота не вписываются. Прыгнул человек со скалы в море и на лету ромашку со склона сорвал. Летит камнем вниз и гадает – любит, не любит. Бред сивой кобылы.

Все замолкли. Из дальнего угла прорезался фальцет адвоката.

– А что, господа, пиво еще осталось?

* * *

Самолет приземлился по расписанию. Сарафанов стоял у таможенного турникета с букетом алых роз. Банкир улыбался. Приподнятое настроение, чисто выбритое молодое лицо и светящиеся радостью глаза.

Ее фигура мелькнула в толпе пассажиров, и вскоре она оказалась рядом с ним. Радость Сарафанова становится понятной, когда видишь ту, которую он ждал.

Безукоризненные длинные ноги, яркая блондинка с вздернутым носиком, рисованый сексуальный рот и чуть раскосые темно-карие глаза. Он не мог на нее насмотреться. Она улыбалась ослепительной улыбкой и шла ему навстречу. Их жаркий поцелуй длился целую вечность.

Они прошли через зал аэровокзала и вышли к стоянке, где их ждал мерседес Сарафанова. На сегодняшний день он отпустил своего шофера и сел за руль сам.

– Ну как гастроли, мой птенчик? – спросил он, трогаясь с места.

– Обычное турне. По два-три спектакля в день. Усталость и опустошение – вот и все впечатления. Я мечтала добраться до дома и рухнуть в свою постель.

– Без меня?

Она рассмеялась.