Бытовые ужасы - Евгений Шорстов

— Придурок, — обиженно сказала Маша, — зачем так пугать?

— Девочка моя, — улыбнулся Дима, — ты знала, на что шла. Это же старый прикол, у нас любой дурак во дворе его знает.

— А мы не знаем, потому что не дурочки, — поддержала сестру Анька. — Слушайте нормальную историю, мне её бабушка рассказала. В молодости она работала на ферме, куда привозили пшеницу. Они с напарницей должны были высыпать зерно в большой аппарат, который перемалывал его в муку. А напарница была красивой, настолько, что все мужики за ней бегали. И вот, высыпают они как-то зерно с бабушкой, аппарат работает на полную — зерно молотит, а к ним, как назло, пришли два мужика поговорить да на напарницу посмотреть. Говорили, говорили, и поссорились, начали драться. Сами не заметили, как напарницу столкнули, она прямо в аппарат упала, и её там перемололо. Мука вся покраснела, но выбрасывать это месиво не стали. Дело замяли, рабочих увезли куда-то, а с бабушки взяли роспись о неразглашении. Из этой муки потом испекли хлеб и накормили им смену на ферме. На следующий день, никто со смены не пришёл. Все заболели, а половина так и не выкарабкалась.

— Не страшно, — покачал головой Саня, — интриги не хватает, герои плохо прописаны, история сыровата.

— Подожди, — сердито сказал Аня. — Прошло двадцать лет с тех пор, ферму закрыли, а люди до сих пор по ночам слышат, как будто аппарат работает и девушка кричит.

— Может сбои в работе аппарата? Вот он сам и включается, — предположил Димка.

— Какого аппарата? Его сразу после закрытия фермы увезли на утилизацию, — пояснила Анька. — А друг моего дедушки говорил, что ходил туда ночью и видел что-то. Точно не помнит, но за ночь он стал седым. Говорит, если услышишь плачь ночью, то сразу говори, что никакого хлеба не ел, и беги оттуда со всех ног.

— Хорошая история, — улыбнулся Максим. — А я вот какую знаю, называется «Душехлёб». Мы тогда в другом городе жили. Были у меня знакомые подруги, три сестры. Старшая пропала без вести, когда я ещё младенцем был, а две оставшиеся — близняшки, с ними всё детство и провёл, до одного случая.

— Что за случай? — заинтересованно спросила Аня.

— Так вот, — заметив неподдельный интерес на лице Аньки, Максим продолжил с выражением, — разбирали они старые вещи, оставшиеся от Насти — старшей сестры. Нашли тетрадь сорок восемь листов в обложке. Правда, исписано было меньше половины. Это было что-то вроде «Мистического дневника» Насти, где она записывала разные ритуалы по вызову духов, монстров и так далее — обычные девичьи забавы. Мы всех знали: и пиковую даму, и кровавую Мэри и ёжика-матершинника, но был там один странный объект. На последней из исписанных страниц, было выведено и подчёркнуто слово «Душехлёб»; затем шли предметы для ритуала и инструкция. Я дословно не помню, но вроде бы там нужен был лимон, волосы, капля крови, но не из пальца, а из живота, и ещё масса всяких нюансов. Мы ещё тогда подумали, что раз он последний в списке, то именно после встречи с ним и исчезла Настя. Я отнесся к этому несерьёзно, в отличие от близняшек. Они твёрдо решили вызвать этого Душехлёба и узнать, что он сделал с их сестрой. Нам тогда было по девять лет, домой загоняли рано, а по правилам ритуал нужно было проводить ночью. Сговорились мы встретиться на углу их дома в одиннадцать вечера. Уж не знаю, как им удалось сбежать, ибо родители девочек были намного строже моих. Мне же сбежать не удалось, и я смог рассказать о своей неудаче, лишь выглянув из окна на балконе. Они, конечно, расстроились, но отменять ритуал не стали, а наоборот, решили провести его прямо на углу дома. Я, честно признаться, струсил и не смотрел на них, а только слушал через открытое окно. Сначала они что-то говорили, потом читали какое-то заклинание или вроде того, а потом резко затихли. Я посидел немного, так и не решившись выглянуть.

— И что? Вызвали Душехлёба? — с нетерпением спросила Аня.

— Не знаю, мы не виделись больше, — пожал плечами Макс, — они тоже пропали, насколько мне известно. Единственное, что меня пугает — тетрадка находится неизвестно где и, кто знает, сколько ещё жертв она принесёт.

— А в интернете есть что-нибудь про это чудовище? — с недоверием спросил Димка.

— Нет, я искал, серьёзно, — вмешался в разговор Олег.

— Жуть какая, — поморщилась Маша. — А теперь слушайте мою, называется…

Она не договорила. Её прервал громкий, протяжный и жуткий смех, доносившийся из комнаты напротив. Смеялись так, как смеются психически нездоровые взрослые люди. Ребята застыли в ужасе.

— Я думал, что будет рычать, — шёпотом сказал Саня на ухо Димке.

— Я тоже, — сглотнув слюну, ответил Дима.

— Кто пойдёт проверить? — спокойно спросил Олег, переводя взгляд на Макса, но тот сидел бледный и с диким ужасом смотрел на свои наручные часы. — Ты чего, Максим?

— Олег, — тихо произнёс Макс и посмотрел на брата огромными от холодного страха, пронизывающего всё его тело, глазами, — это не мой будильник.

В глазах Олега потемнело, а в груди появилось болезненное чувство, которое он так часто испытывал, когда отец поднимал на него ремень за проступки. Чувство обречённости, осознание того, что выхода нет и, единственный способ преодолеть боль — это пустить всё на самотёк, дождавшись своей участи. Это прошло спустя пару секунд — включился мозг, и Олег начал анализировать ситуацию. Голова кружилась, руки дрожали, обстановка вокруг была жуткой настолько, что парню хотелось разрыдаться горькими слезами, но он держал себя в руках. Маша прикрылась пледом и начала читать молитву, Аня просто дрожала и хватала Макса за руку, последний же сидел неподвижно и смотрел на часы. Трясущимися руками Олег схватил отцовский фонарь и направил луч в сторону дверного прохода. Свет пробежал вдоль стены и охватил часть коридора. Олег вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть источник зловещего смеха. Увидеть маньяка было бы не так страшно, как не увидеть ничего — этот первобытный страх неизвестности и неопределенности происходящего.

— Ты чего, Олег? — спросил Димка. — Нормально всё?

— Дима, это не по плану, — дрожащим голосом ответил Олег.

— Что это значит? — спохватился Саша. — Вы шутите?

Послышался звонкий металлический лязг, и ребята почти синхронно повернули головы в сторону выхода. Железная дверь без ручки, начала медленно открываться в сторону подростков.

— Нас закроют сейчас! — закричала Аня. — Она закрывает эту комнату!

— Как закроют, это разные дверные проходы! — трясущейся рукой, Саня