Спасатель - Говард Роуэн

Я выскочил из машины и пробился через толпу. Не может быть! Не может быть, чтобы одно и то же случилось дважды! Нет!

Я подошел к пожилому чернокожему в форме санитара. Но даже не успел ни о чем его спросить.

— Говорят, самая настоящая бойня. — Он покачал головой. — Постреляли каких-то белых парней. И еще женщину.

Все смотрели на дом Микки.

Вот тогда со мной и случилось что-то вроде сердечного приступа. Грудь сжало так, что не вздохнуть. Внутри все застыло. Сгущались сумерки. Я стоял в тени с дрожащими губами и мокрыми от слез щеками. Они ведь были живы. Ди велела мне вернуться. Микки, Барни, Бобби и Ди. Как же так? Кто мог их убить? Все было как в кошмаре. Казалось, я сейчас проснусь — и ужас исчезнет.

Но нет. Я не просыпался. И ужас был настоящий. Как и полиция, санитары, труповозки и желтый домик. Скажите же мне кто-нибудь, что это только сон!

Я протолкался вперед, и в тот же самый момент дверь открылась. Появились санитары. Зрители оживились. Из дома выкатывали каталки.

На одной покрывало сползло с тела.

— Белый парень, — пробормотал кто-то.

Я привстал на цыпочки и увидел рыжие волосы.

Микки.

Я проводил его взглядом до труповозки. Память скакнула на двадцать лет назад. В школе он постоянно толкал меня в спину. Вроде как здоровался. И постоянно заставал меня врасплох. Бывало, идешь по коридору между классами, и вдруг — бац! Причем толкал этот гад как следует. Потом начал требовать с меня денег: «Гони четвертак — толкать не буду». Загонял меня в угол, поднимал кулак и пялился как сумасшедший — что, боишься? А потом все кончилось. Мне это надоело. Сил больше не было терпеть. Я уже не думал, как там дальше. Бросился на него сам и влепил спиной в батарею отопления. Рубец так и остался до конца школы. Он поднялся, собрал книжки и протянул руку. В руке у него было четыре доллара. Четвертаками. Столько он с меня стряс. Отдал деньги. Ухмыльнулся: «Давно ждал, когда ж ты это сделаешь, Недди».

И вот теперь, двадцать лет спустя, вся та дикая сцена промелькнула у меня перед глазами. Из дома выкатили еще тележки. Всего четыре. На них лежали мои самые лучшие друзья.

Я попятился, отступил в толпу. Меня как будто загнали в угол. Обложили. Дышать стало трудно. Зрители, желая рассмотреть получше, напирали. Пришлось пробиваться.

И все это время в голову гвоздем била одна мысль: что толку от спасателя, если он не может спасти даже друзей?