Посейдон - Пол Галлико

Мюллер широко открытым ртом ловил вязкий, зловонный воздух:

— Да, да! Мы здесь!

— Хорошо! Мы слышим вас. Сколько вас там?

— Нас одиннадцать человек. Шестеро мужчин и пятеро женщин. Мы погибаем. Нам нечем дышать. Вы можете вызволить нас отсюда?

— Да. Потерпите еще немного. Мы не можем разрезать обшивку автогеном, у вас слишком мало кислорода.

Рого вдруг взорвался:

— Потерпите, мать вашу! Какого черта, вы думаете, мы карабкались сюда? Чтобы задохнуться? А ну-ка, живо вытаскивай нас, ублюдок!

Бездушный механический голос без тени сочувствия отвечал:

— Сначала мы должны подать вам кислород. Сейчас устанавливают турбобур, насосы и шланги. Сохраняйте спокойствие. Кислорода у вас больше, чем вам кажется. Не двигайтесь. Не разговаривайте без крайней необходимости. Дышите реже и ровнее.

Роузен поднял глаза к своду.

— Моя жена. Ей очень плохо.

Мюллер добавил:

— Похоже, у нее сердечный приступ.

Голос ответил.

— Здесь есть врач. Он поговорит с вами. — Пауза. — Говорит лейтенант Уорден, судовой врач. Каковы симптомы?

Как это ни странно, но все вдруг почувствовали, что им есть, чем дышать. Мюллер ответил, запинаясь:

— Однажды я был свидетелем сердечного приступа. Боль в груди. Губы все синие. Она задыхается.

— Успокойте ее. Ослабьте одежду. Мы спешим вам на помощь.

— Если успеете, — пробормотал Шелби. — Если мы все тут не утонем.

Чувствительные микрофоны уловили его слова.

— Мы считаем, что корабль еще какое-то время продержится на плаву.

— Он сказал, ослабьте одежду, — вступил Роузен. — Какую одежду?

— Расстегните бюстгальтер, — предложил Мюллер.

— На виду у всех? Да ни за что!

— Перестаньте вы, Мэнни! — раздраженно бросил Рого.

Джейн Шелби наклонилась к Белль, просунула руку ей под спину и отпустила застежку.

— Не время манерничать, — сказала она.

— Папа, папа, помоги мне! — стонала Белль.

— Успокойся, успокойся, мама. Они вот-вот будут здесь.

— Знаете, — прошептала мисс Кинсэйл, — а ведь не важно, был бы у нас топор или нет. Доктор Скотт всегда знал, что делал.

Потянулись тяжкие, нескончаемые минуты в липкой, вязкой духоте. Время от времени они включали тускло светившие фонари и смотрели друг на друга в ожидании то ли чудесного спасения, то ли неминуемой гибели. Вдруг снаружи послышались глухие удары и какой-то скрежет. Металлический голос произнес:

— Оборудование установлено. Мы будем подавать вам кислород и одновременно резать обшивку? Где вы точно находитесь? Вплотную к корпусу?

Мюллер ответил:

— Нет. Мы в тоннеле гребного вала. От нас до корпуса примерно десять футов.

Шелби отчего-то подумал, сколько же еще жизней могут унести эти несколько оставшихся минут. А если «Посейдон» даст крен и увлечет спасателей вместе с ними на дно? И тут его вдруг охватило равнодушие.

К чему, зачем, во имя чего жить, даже если их и вытащат из этой ловушки?

Сьюзен думала: «Нас спасут. Какой я стану в новой жизни? Должна ли я открыть свою тайну? И падет ли на меня тень позора и презрения?»

Наверху что-то застрекотало, как пулемет, затем стихло, снова загремело и переросло в нескончаемый воющий лязг.

Мюллер сказал:

— Нонни, они начали сверлить. — Затем добавил: — Если Господь Бог такой уж шутник, тут-то нам всем и конец.

Механический голос произнес:

— Мы прошли внешнюю обшивку. Вы держитесь?

Роузен в ответ прохрипел:

— Бога ради, скорее. У мамочки руки ледяные.

Все молчали. Бур вдруг пронзительно взревел и пропорол внутренний слой обшивки прямо у них над головами. На какой-то миг они увидели его жало, неистово бившееся о края высверленного им отверстия. Затем бур исчез, и вместо него зазмеился черный шланг, пропущенный примерно на фут ниже кромки корпуса. Сверху раздались ритмичные удары, и в тоннель хлынул освежающий, прохладный поток воздуха, от которого у всех тотчас закружилась голова. Раздались первые робкие возгласы радости, в мгновение ока переросшие в бессвязные крики, смех и хохот, словно они все разом дружно опьянели.

И тут, как будто этот прокол задел какой-то важный нерв, корабль вновь стал дрожать, стонать и скрипеть. В машинном отделении что-то рухнуло и покатилось со звоном и грохотом. «Посейдон» весь затрясся, снаружи послышались топот ног, лязганье металла и какие-то неясные команды.

— Боже мой! — произнес Мюллер. — Вот теперь-то Он пошутит по-крупному. Нам всем крышка.

Наверху крики и возня продолжались, но никто не мог разобрать слов. Свежий воздух поступал бесперебойно, и ритмичный рокот насоса не прекращался ни на секунду.

Затем к ним опять обратился капитан:

— Мы с вами и ни в коем случае вас не бросим. Полагаю, корабль продержится на плаву еще и мы успеем вызволить вас. Осталось совсем недолго.

Мюллер заметил:

— Нервы у них что надо. Если мы утонем, то и они вместе с нами.

Голос снаружи снова успокоил их:

— С вами хочет поговорить врач.

Через минуту они услышали:

— Говорит лейтенант Уорден. Как себя чувствует больная?

— Что вам сказать? — простонал Роузен. — Подали воздух, и ей стало легче.

Уорден продолжал:

— Хорошо. Сейчас я спущу по шлангу шприц. Кто-нибудь из вас сумеет сделать укол?

— Я сумею, — откликнулся Рого. Все вокруг изумленно посмотрели на него, а он добавил: — Полицейский должен уметь даже роды принять.

— Вот молодец какой, — восхитился Мюллер.

Раздалось звяканье, и из шланга показался шприц на тонкой нити. Рого протянул руку.

— Есть, — сказал он. — Куда колоть?

— В левую руку. Внутримышечно.

Рого подошел к Белль со шприцем в руке:

— Это совсем не больно, Белль. Все будет хорошо. Отличный парень этот врач.

— Вот видишь, мамочка, все в порядке, — подхватил Роузен. — В наше время сердечный приступ — это вовсе не смертельно. Это случается даже с президентами. Сегодня, если что-то неладно с сердцем, его тут же начинают лечить. Лежи спокойно. Тебе совершенно не о чем волноваться.

— Вот и хорошо, — произнесла Белль Роузен, открыв глаза, и тихо испустила дух. Ее немигающий взор был устремлен куда-то вверх.

— О Боже, только не это! — пробормотал про себя Рого, столько раз воочию видевший смерть. В отчаянии он вонзил иглу в ее левую руку чуть пониже плеча. Глаза Белль уже стали стекленеть, но Роузен этого не замечал.