Зов смерти - Ингер Эш Вулф

— Салат в холодильнике!

— Мама, пожалуйста!

— Иди в душ и отдыхай! Мне еще нужно поставить пирог в духовку.

Хейзел наклонилась к матери и сердито прошипела:

— Я ловлю убийцу, а вы печете пирог и играете в покер на жалкие центы?! Неужели нельзя хоть раз в жизни меня пожалеть и пойти навстречу?!

— Дорогуша, мы давно не играем на центы! — гордо ответила Эмили и, включив духовку на двести пятьдесят градусов, вернулась к подругам.

Вечером начался сильный снегопад. Уингейт принес из городского кафе три подноса с кофе и стал угощать присутствующих. Терри Баттен вежливо отказалась, и Хейзел заметила, что та находится на грани нервного срыва. Она стояла в пальто на крыльце и с волнением наблюдала за тем, что творится вокруг ее дома, изредка бросая тревожные взгляды на Хейзел.

— Вот злющая тетка! — пробурчал Уингейт.

— По-твоему, она виновата?

— Терри хочет знать, сколько человек останется с ней в доме.

— Так, пятерых с рациями расставим на подъездах к дому. — Хейзел оглянулась на дом на противоположной стороне улицы. — Один снайпер будет там, а второй — на крыше соседнего здания. Так что остается три констебля, не считая нас с тобой.

— Значит, в доме будут трое?

— Четверо! Джеймс, ты тоже к ним присоединишься.

— Где тогда будете находиться вы?

— Знаешь, мне лучше не заходить в дом. — Хейзел потерла руки, чтобы хоть как-то согреться. — Терри больше доверяет тебе, а если я буду мельтешить перед глазами, она может и передумать.

Уингейт с понимающим видом кивнул.

— Вам все равно придется зайти в дом! Не будете же вы проводить инструктаж прямо на заснеженной лужайке?

— Я все знаю! — досадливо отмахнулась Хейзел. Часы уже показывали половину десятого. — Преступник обещал девочке приехать к полуночи. Как некстати начался снегопад! Дороги завалит, и придется торчать здесь целую ночь, ожидая его появления. Так, последний инструктаж я проведу в десять тридцать, а потом каждый обязан занять свое место и быть наготове. Вот только мороз не входил в наши планы…

— Нужно посвятить в наши планы миссис Баттен?

Она взглянула в сторону дома. Терри по-прежнему стояла на крыльце и нервно курила сигарету.

— Я сама с ней поговорю.

Хейзел пересекла лужайку, а мама Роуз, увидев приближающегося детектива, отвернулась и стала рассматривать улицу.

— Не угостите сигареткой?

Терри Баттен глубоко затянулась и молча протянула ей пачку.

— Понимаю, на такое нелегко решиться.

Терри в ответ лишь горько рассмеялась:

— Вы про мою дочку, которая стала приманкой для убийцы?

— Роуз прекрасно справилась с задачей, и вы это знаете.

— Да, конечно, мы так и напишем на ее надгробии!

У сигареты на морозе появился странный привкус.

— Примерно через час мы соберем всех полицейских в доме и еще раз обсудим план операции. С вами останутся три констебля, один из которых будет постоянно находиться в комнате Роуз. Джеймс Уингейт тоже спрячется в доме, так что, в случае необходимости, обращайтесь к нему.

— Ваш посредник уговорит кого угодно!

Взяв Терри за руку, Хейзел повернула ее лицом к себе.

— Я не хочу, чтобы вы передумали, Терри. Тем не менее одно ваше слово, и мы переправим вас с дочкой в безопасное место. Мы постараемся взять преступника и без Роуз.

— Думаете, он настолько глуп? Не забывайте, что я с ним встречалась. Голову даю на отсечение, он учует копов за сто километров!

— Да нет же, поверьте мне.

— Знаете, сейчас уже не имеет значения — передумаю я или нет. Роуз сама все решила. Она снова хочет увидеться с этим человеком.

— Обещаю, он не переступит порог вашего дома.

Терри бросила сигарету в снег, и та, зашипев, погасла. Мать Роуз горящими от гнева глазами впилась в лицо Хейзел.

— Пристрелите его, детектив, обещайте мне! Плевать на все законы и правила задержания преступника! Я не смогу спать спокойно, зная, что он жив и считает нас виновниками своего провала!

— Терри, успокойтесь, пожалуйста! Там, куда его отправят, его мнение не имеет никакого значения.

— Он хотел убить мою дочь!

— Он спас вашей дочери жизнь!

— Да, — согласилась она, — но теперь он едет, чтобы избавить ее от надуманных страданий! — Терри бросилась мимо Хейзел к двери дома и, уже схватившись за ручку, обернулась к ней. — Детектив, у вас ведь есть дети?

— Да.

— Зная, на что способен этот человек, где бы вы предпочли увидеть его: в тюрьме или в могиле?

— Я все понимаю.

Терри молча стояла у двери, устремив горестный взгляд на Хейзел.

— Пожалуйста, поговорите с ней. Вы избегали ее до последнего момента, но, по-моему, вам надо с ней побеседовать. Возможно, тогда вы поймете, чего нам стоит ваша просьба.

И она, открыв входную дверь, проводила Хейзел в дом.

В течение всего дня Роуз уговаривали лечь и поспать, чтобы досидеть до поздней ночи, когда начнется операция по захвату преступника. «Что вы, да я так волнуюсь, что не засну до завтрашнего дня!» — успокоила она Уингейта. А когда в кухню вошла Хейзел, девочка ела за столом овсяное печенье, запивая ромашковым чаем. Роуз выглядела бодрой и энергичной.

— Привет! — радостно воскликнула она, бросаясь обнимать Хейзел.

— Здравствуй, Роуз! Как приятно снова с тобой встретиться!

— Хотите печенья?

— Спасибо большое, юная леди! — поблагодарила Хейзел, взяв одно печенье и усаживаясь рядом за низенький столик. — Я пришла выдать тебе один секрет: мы все считаем тебя очень храброй!

— Храбрость — это когда боишься, но не показываешь вида. А я не боюсь!

Мать девочки, занявшая место между дочерью и Хейзел, вынула платок из кармана и стала вытирать навернувшиеся слезы.

— Вот Терри по-настоящему стала храброй! — рассудила Роуз. — А мне и не надо. — Она ласково притронулась к маминой руке, желая успокоить. — Показать мой последний рисунок?

— Да, конечно, солнышко мое! — согласилась Терри.

Роуз проворно выскочила из-за стола и помчалась в коридор. Полицейскому из Ренфру даже пришлось посторониться, чтобы дать ей дорогу. А Хейзел задумалась, стоит ли вызывать гримера, чтобы скрыть здоровый румянец на щеках девочки. Роуз через минуту вернулась с альбомным листком, скрученным в трубочку. Обе женщины взялись за концы, разворачивая его. На рисунке была изображена сама девочка, поднимающаяся по лестнице, ведущей высоко в ночное небо. Последние ступени упирались в звезды, а Роуз держала на руках Саймона.