Возвращение Борна - Роберт Ладлэм

Из замешательства их вывело завывание полицейских сирен. Метнувшись к окну гостиной, Борн увидел на бульваре пять или шесть полицейских автомобилей «Опель Астра» и «Фелиция Шкода», с завывающими сиренами и вращающимися сине-белыми мигалками. Они остановились около дома Молнара, и выскочившие из них офицеры бросились прямо в подъезд, в котором располагалась эта квартира. Его снова подставили! Декорации были настолько схожи с тем, что Борн застал в доме Конклина, что он уже не сомневался: за обоими убийствами стоит один и тот же человек. Это имело очень большое значение, поскольку подсказало ему две вещи. Во-первых, за ним с Аннакой следят. Кто — Хан? Нет, вряд ли. На Хана это не похоже. От встречи к встрече Хан становился все более агрессивен. Во-вторых, Хан, возможно, не лгал, говоря, что он непричастен к убийствам Алекса и Мо. По крайней мере, сейчас у Борна не было объяснения возможных мотивов, которые заставили бы Хана соврать по этому поводу. Значит, все-таки существует некий «мистер X», который вызвал полицию в поместье Конклина. И не работает ли этот «мистер X» на кого-то, чья штаб-квартира находится в Будапеште?

Все сходится, причем — очень убедительно. Конклин был убит перед тем, как отправиться в Будапешт, доктор Феликс Шиффер находился в Будапеште вместе с Яношем Вадасом и Ласло Молнаром. Короче, все дороги вели в этот город.

При том, что в голове у Борна вертелись все эти мысли, он не терял контроль над ситуацией. Выкрикнув Аннаке приказ уничтожить отпечатки их пальцев, он и сам принялся торопливо протирать все, к чему они прикасались: стакан с водой, кухонный кран, стереосистему, ручку входной двери. Затем Борн схватил ноутбук Молнара, и они выбежали из квартиры.

По лестнице уже грохотали ботинки полицейских, лифт также исключался, поскольку он уже поднимался и наверняка был набит стражами закона.

— Они не оставили нам выбора, — сказал Борн. — Придется бежать вверх.

— Но почему они приехали? — спросила Аннака. — Откуда им стало известно, что мы — здесь?

— В том-то и дело, что они не могли об этом знать, — ответил Борн, продолжая преодолевать ступеньку за ступенькой. — Значит, за нами все это время следили.

Ситуация, в которой они оказались, была ему очень не по душе. Перед глазами у Борна до сих пор стоял стрелок из церкви Матиаса. Когда бежишь вверх, потом может произойти очень болезненное падение.

Когда они наконец достигли последнего этажа, Аннака потянула его за рукав и шепнула:

— Сюда!

Они свернули в боковой коридор. С лестничной клетки все громче доносился топот полицейских, гнавшихся за гнусным убийцей. Преодолев три четверти пути, Борн и Аннака оказались у двери, которая, судя по ее виду, являлась экстренным выходом на случай пожара. Аннака открыла ее, и они очутились в коротком, не длиннее трех метров, проходе, в конце которого находилась еще одна дверь — на сей раз обшитая железными листами. Сверху и снизу на ней имелись стальные засовы. Борн отодвинул их и распахнул дверь, за которой оказалась... кирпичная стена — холодная, как могила.

* * *

— Нет, ну вы только поглядите на это! — воскликнул детектив Сцилла, не обращая внимания на своего молоденького подчиненного, которого рвало на собственные до блеска начищенные ботинки. В полицейской академии их явно не готовили к тому зрелищу, которое предстало взглядам блюстителей порядка, когда они открыли дверцу холодильника. Там находился скрученный, как тряпка, изуродованный труп хозяина квартиры.

— В квартире никого нет, — доложил, входя на кухню, другой офицер полиции.

— Снимите отпечатки пальцев со всех находящихся здесь предметов, — приказал Сцилла — дородный светловолосый мужчина со сломанным носом и умными глазами. — Не думаю, что преступник был настолько глуп, чтобы наследить здесь, но кто знает! — проговорил он, а затем ткнул пальцем, указывая на труп. — Только посмотрите на эти ожоги! А порезы? Похоже, они довольно глубокие.

— Его явно пытали, — ответил молодой и стройный сержант, — причем пытали профессионально.

— Более чем профессионально, — сказал детектив, наклоняясь над трупом и нюхая его, как привередливая хозяйка нюхает на рынке приглянувшийся ей кусок мяса. — Тот, кто это делал, явно наслаждался своей работой.