Новая Ты - Кэролайн Кепнес

– Боже!

Лав берет меня за руку и смотрит в глаза в упор, не моргая, как я смотрел на нее, когда рассказывал свою историю.

– Он привязал Рузвельта к стене. Разозлился, что тот приходил спать в мою комнату, а не в его, и наказал – заморил голодом.

– О господи…

Это каким же надо быть монстром! Я никогда не обижал животных.

– Ты не представляешь, что значит иметь такого брата. – Ее голос дрожит. Рузвельт не единственная жертва, были и другие, я уверен.

– Лав, мне так жаль…

– Вот так. – Она вздыхает и отпускает мои руки. – Я люблю этого проклятого психа. Понимаю, что он больной, что замучил собаку, но все равно люблю. Я никому ничего не рассказала. И знаешь? К черту этого глупого щенка, который не хотел его любить. К черту Монику, которая изменила ему с другом-неудачником. К черту всех девиц, которые вешались на него только из-за денег. К черту родителей, которые даже не хотят сделать вид, что верят в него. К черту Майло, которому все удается. К черту всех идиотов, которые спрашивают «Кто родился первым, ты или Форти?» и не удивляются, если я говорю, что я, а они такие: «Ну конечно, ты ведь рассудительная». Всех к черту, Джо! Я никому не дам обижать моего брата, потому что жизнь несправедлива. Рузвельт всегда вырывался, когда Форти обнимал и гладил его, а ведь это он мечтал о собаке и упросил родителей купить щенка. Это был его щенок. Как можно кого-то ненавидеть? Если у каждого, понимаешь, у каждого есть своя боль, своя тайна. Форти выпало быть Форти, мне выпало быть его сестрой. И еще неизвестно, что хуже. Скажи, Джо, разве вправе мы ненавидеть?

Ее дыхание сбивается. Она раньше никогда и ни с кем этим не делилась – сразу видно, когда человек раскрывает дверь, от которой даже нет ключа.

– Все, что я умею, – это любить. Думаю, мы справимся.

У меня перехватывает дыхание. Она берет меня за руку.

– Я сама не одобряю, когда люди скачут из одного брака в другой, будто это так легко и просто. Нет. Но когда находишь человека, который тебя понимает, – это судьба.

Я целую ее руку.

– Какой породы был щенок?

– Ретривер. Золотистый ретривер.

– Я люблю тебя, Лав.

– Я люблю тебя.

За окном визжат тормоза – я вздрагиваю. Напряжение не отступило. Да и как в такое можно поверить?

Лав улыбается:

– Я ведь приехала к тебе, Джо, хоть и догадывалась, что у тебя какая-то зловещая тайна.

– Тайна…

– Это судьба, я чувствую. Ты совершил ужасные вещи, но сумел найти того, кто простит тебя.

– Просто нет слов.

Она рассказывает, что после смерти Трея пообещала себе идти до конца, если снова встретит любовь.

– Я беременна.

У меня не слуховые галлюцинации? Беременна?

Нет, я все услышал верно. Беременна!

Теперь наша связь материальна, а значит, и прощение ее искренно. Если б она боялась меня хоть каплю, то убежала бы отсюда без оглядки и никогда не рассказала о ребенке. О плоде нашей любви.

Я взрываюсь от радости. Мы смеемся и обнимаемся. Я целую ее живот. Она говорит, что срок еще совсем маленький и что она специально приехала рассказать мне все лично и ни капли не жалеет об этом.

– Я тоже.

Ребенок – залог неразрывности нашего союза, гарантия будущего. Каким бы ни было мое прошлое, часть меня уже внутри Лав. Это самое чудесное таинство мира. Теперь мы связаны, спаяны, слиты, наши гены переплетены в крошечном семени, зреющем у нее в чреве. Я смотрю, как она засыпает, и меня переполняет любовь.

– Сладких снов, – шепчу я и целую ее в грудь, туда, где бьется сердце, не знающее ненависти.

Иду в душ, и он уже не кажется мне таким тесным и жалким. Весь мир словно раздвинулся и преобразился. Я больше не одинок – рядом есть та, которая знает и любит меня. Теперь я понимаю, почему Пич Сэлинджер была так несчастна. Бек знала ее – но не любила.

Выключаю воду, вытираюсь, толкаю дверь. Она не открывается. Я не запирал ее, и снаружи нет замка. Я ничего не понимаю. Толкаю еще раз сильнее – не поддается. Меня охватывает паника. Дергаю ручку снова и снова – впустую. Барабаню кулаками, зову Лав, пытаюсь выбить дверь плечом. Никакого ответа.

Она заперла меня. Выдумала и Рузвельта, и ребенка, чтобы усыпить мою бдительность и сбежать. Что ж, ей это удалось.