Золушки - Кристина Ульсон

Петер раздраженно покачал головой: надо рассчитывать свои силы, трезво оценивать вероятность того или иного варианта развития событий и исходить из наиболее реальных. Петер вычеркнул из списка версий наименее вероятные. «Молодец, что выбрал приоритеты!» — наверняка сказала бы Фредрика.

Попрошу Алекса, пусть поручит разработку побочных, но достаточно важных линий кому-нибудь из коллег, решил Петер и разложил перед собой получившиеся списки. Слишком много мужчин и слишком маленькие сроки. Если исходить из уже наработанного следственной группой, то есть:

1) что убийца по какой-то причине не проявлял активности в период между потерей контроля над Норой и встречей с Еленой;

2) что, вероятно, его данные есть в их базе, возможно, его осудили за столь тяжелое преступление, что все годы, прошедшие после расставания с Норой, он просто-напросто просидел в тюрьме;

3) что, по-видимому, он совсем ненормальный;

4) что, возможно, он пользуется услугами проституток, —

то список должен сильно сократиться. Но как же отсеять лишнюю информацию?

Петер лихорадочно барабанил по клавишам. Черт бы побрал эти дурацкие базы данных!

Первый список, который он уже отработал, был составлен с посторонней помощью. Но сейчас посторонняя помощь, то есть Эллен, уже ушла домой и вернется только завтра. Наверное, и ему пора домой, поспать, отдохнуть после долгого рабочего дня.

При мысли о возвращении домой Петеру сразу стало как-то муторно: да и чему тут радоваться, когда дома тебя ждет полуразвалившийся брак и закрывать на это глаза уже не получается? Он скучал по детям. Но в то же время ему ужасно надоела их мать.

— Что же делать? — прошептал Петер. — Что же мне делать, черт возьми?!

Пиа Норд с той самой ночи больше не проявлялась, и слава богу: Петеру было ужасно стыдно за то, как он повел себя утром. Он с ужасом подумал, что с тех пор прошло всего несколько дней, а по ощущениям — несколько лет.

Петер взглянул на свои аккуратные записи, вновь и вновь перечитывая написанное.

Он достал из шкафчика график перемещений Габриэля Себастиансона в день похищения дочери, которую они набросали вместе с Фредрикой, потом открыл ящик стола, взял чистый лист бумаги и принялся рисовать новый график.

Все происходит слишком быстро, думал он, ведя карандашом вдоль временной оси: нас слишком мало, слишком много вещей одновременно надо удерживать в голове, поэтому мы все время упускаем из виду какие-то мелочи.

Родители Магдалены Грегерсдоттер продали дом в Бромме около пятнадцати лет назад. Убийство Натали связано с родительским домом Магдалены, значит, убийца каким-то образом пересекался с ней еще до продажи дома.

Выходит, сначала убийца находился в Стокгольме, каким-то образом ему стало известно о существовании Магдалены — видимо, в тот момент, когда она совершила то самое «преступление», за которое он так жестоко наказал ее впоследствии. Затем он, временно или насовсем, переехал в Умео и жил там довольно долго, успев познакомиться и с Сарой Себастиансон, и с покойной ныне Норой из Йончёпинга.

Секунду поколебавшись, Петер решил добавить еще один критерий для отсева материала. Разыскиваемый, вероятно, сидел в тюрьме за преступление, совершенное в Умео или окрестностях.

Петер внимательно просмотрел получившийся список и добавил еще один пункт: возможно, эти семь лет мужчина провел не в тюрьме, а в психиатрической больнице — его могли приговорить к принудительному лечению.

В дверь постучали.

— Загляни, пожалуйста, ненадолго в «Логово», прежде чем уходить домой. Хорошо? — спросил Алекс.

— Конечно, — ответил Петер, отправляя Эллен по почте критерии запроса.

Пусть займется этим завтра.

— Аборт?! — поразился Петер.

— Именно, — подтвердила Фредрика.

— Магдалена Грегерсдоттер тоже делала аборт? — тут же спросил он. — Помните, психолог говорил, что, вероятнее всего, женщины совершили одно и то же «преступление»…

— Помню-помню, — закивала Фредрика, — но я еще не успела поговорить с Магдаленой, займусь этим завтра утром!

— А вдруг он — врач, который делал им аборт? — предположил Петер.

— Давайте не будем забегать вперед, — предостерег его Алекс. — Сначала надо узнать, действительно ли Магдалена делала аборт. Если это так, то надо понять, почему он подкинул тело ребенка в ванную в доме ее родителей, а не в клинику, где ее оперировали.

— Кстати, когда-то женщины делали аборты в домашних условиях, — начал было Петер, но Фредрика с Алексом многозначительно посмотрели на него, и он тут же замолчал.

— Для начала, — веско заметил Алекс, — нужно понять, почему мы не узнали об этом раньше.

— Потому что формулировали проблему, как вы теперь, — без обиняков ответила Фредрика.

Петер с Алексом недоуменно посмотрели на нее.

— «Почему мы не узнали об этом раньше»? — повторила она. — То есть «не узнали». А следовало бы — «не выяснили». Если бы мы с самого начала сами добывали нужную информацию — например, задавая верные вопросы, — то не так сильно зависели бы от того, что нам расскажут, а что решат утаить.

Алекс и Петер с улыбкой переглянулись.

— Или вы со мной не согласны? — смутилась Фредрика.

Впервые за последние дни Алекс громко рассмеялся и сквозь смех произнес:

— Нет-нет, ты дело говоришь!

Фредрика зарделась от неожиданной похвалы.

— Сара не хотела рассказывать нам об аборте, — продолжал Алекс, — ну и, конечно, все мы полагали, что если она имеет какое-то отношение не просто к городу Умео, а к самой клинике, то сама нам об этом скажет, — размышлял вслух Алекс. — Однако мы просчитались: надо было выжать из нее все, что можно, гораздо раньше, несмотря на всю сложность ситуации… Продолжим завтра, — подытожил Алекс, собирая бумаги. — Время позднее, мы с вами сегодня серьезно продвинулись. Очень серьезно!

— Вот поэтому-то домой и не хочется! — воскликнул Петер с ухмылкой.

— Понимаю, но нам всем нужно отдохнуть, — не терпящим возражений тоном заявил Алекс. — Увидимся утром! Я всех предупредил, что воскресенье предстоит провести на работе — отдохнем как-нибудь в другой раз…

Фредрика посмотрела в окно на пасмурное, тоскливое серое небо и сухо заметила:

— Дождемся лета, тогда и отпуск возьмем.