Цветок Индиго - Зозо Кат

— Вы понимаете, что значат те слова? — продолжал допрос Нару.

— Я… — отозвалась одна из девушек, переглянувшись с остальными. — Я думаю, что понимаю. У меня и самой мелькают подобные мысли, когда я нахожусь в школе. Школа решает за нас всё. От длины волос, до цвета принадлежностей. Что мы говорим, как ведём себя… Всё подвергается строжайшему контролю. Нас дрессируют, словно собак… Поэтому, я подумала, что, возможно, Сакаути-кун ненавидел школу…

О как… Так это своего рода месть? Или попытка привлечь внимание? Но что-то не сходится. Не мог один призрак навлечь столько проблем на школу и воссоздать клетку для духов. Для этого нужна была бы колоссальная энергия. Причём даже не десяти человек. Что-то тут не так.

Тем временем, Нару поблагодарил девушек за соучастие и сказал, что они могут быть свободны. Школьницы встали со своих мест и направились к выходу, но всё равно, то одна, то другая изредка оборачивались и смотрели в мою сторону. Да что не так то? Неужели это из-за моей внешности? Да, я отличаюсь, но это же бред! В какое время мы живём? Сейчас и розовыми волосами мало кого удивишь. Так что же?..

Хорёк так же заметил пристальное внимание со стороны девушек и недоуменно наклонил голову на бок. Но стоило им уйти, как первым заговорил Бо-сан:

— Хм-м-м… Значит, парнишка ненавидел школу… Что ж, я могу его понять.

— Самоубийца, — шикнула я, гневно бросив ручку перед собой, от чего та звонко щёлкнула. — Терпеть не могу данный вид духов. От них вечно одни неприятности.

— Эй… — протянул монах, несколько укоризненно смотря на меня. — Цыганка, я, конечно, всё понимаю, но, возможно, у парня просто не было выхода. Откуда нам знать?

— Бо-сан, тебя что, прошлый опыт ничему не научил? — фыркнула я. — Тогда позволь кое-что пояснить, по поводу духов. Как ты думаешь, какой процент призраков, помнят свою смерть и жизнь в целом? — Монах ничего не сказал, лишь с непониманием хлопая глазами. — Я отвечу — крайне мал. Там даже и одного процента не наберётся. Всё из-за стресса, что переживает человек в момент смерти. И чтобы сохранить свою личность, души погибших людей устроены так, что они забывают о самом ужасном. Это получается не у всех и не всегда. Есть исключения, но в основном всё происходит именно так. Правда если душа долго скитается в мире живых, то может вспомнить и смерть, и всё плохое, что с ними происходило при жизни. Тогда они начинают забывать хорошие моменты и становятся злыми духами. Задача таких, как я — предотвратить это. Успеть помочь душе до того момента, когда они забудут о себе и прожитой жизни в мире живых. Но самоубийцы… — Вздохнула, устало потирая глаза. — Самоубийцы совсем другие. Они с самого начала помнят свою смерть, так как пошли на это сами лично и добровольно. И светлые моменты из своей жизни практически напрочь стёрты из их сознания. Они эгоисты. Думают только о себе и своих страданиях. Никого и никогда не слушают. Для них на первом месте только они сами и их приоритеты. Достучаться до таких невозможно. Даже поговорить пару минут вряд ли получится. А этот парень… Как его там? Сакаути… Он вообще походу покончил собой ради мести. Обычно такие призраки становятся злыми в течение года.

— Ну… — протянул монах, почесав затылок. — Возможно, ты и права, цыганка, но всё же тебе как той, что не училась в школе, не понять сильного давления со стороны школы на ученика. В жизни школьника сама школа и учителя играют огромную роль. А в Японии вообще, можно сказать, главную. — Парень вздрогнул. — До сих пор помню тот Ад, через который я прошёл в своё время. А учитывая условия данного заведения… Представляю какой стресс они должны были испытать, находясь под таким давлением. Не все люди такие же сильные, как ты. В сущности, если бы не паранормальные происшествия, я бы не удивился, если следующим шагом в этой школе стала массовая истерия.

— Хорошо, — согласилась я, подняв раскрытые ладони над головой, словно сдавалась. — Возможно, я не права и смотрю на мир несколько иначе. Всё же я не японка и никогда ей не стану. Я — цыганка, а у нас принято одно простое правило: «Если тебе не нравится это место — собери вещи, запряги лошадей и езжай туда, где светит солнце». Мы кочевой народ и долго на одном месте не засиживаемся. Именно поэтому для меня всё это несколько дико. У вас в стране тысячи разных школ. В каждом городе по несколько десятков или сотен вариаций. На любой вкус и уклон направлений. Если тебе не нравится в одной школе, ну переведись ты в другую! Нет в этом мире ничего, чего нельзя было бы исправить. Ничего… кроме смерти. Убив себя, теперь Сакаути определённо ничего не сможет исправить. Но повторяю, я лишь забрёдшая сюда цыганка и многого в этой стране не понимаю.

— Э-э-эх, — вздохнул Бо-сан, немного напрягаясь. — Да не оправдываю я его, просто говорю, что понимаю, вот и всё. Тем более…

Договорить он не смог, так как дверь в кабинет вновь открылась и в помещение заглянул Ясухара.

— Я привел следующую группу учеников, — произнёс он. — Тех, кто связан с массовым отравлением.

— Прошу вас, — произнёс Нару, указывая на освободившиеся стулья.

Ох, ё! Я про него и забыть то успела. Сидит себе тихо. Слушает чужой разговор. Обычно ему палец в рот не клади, а сейчас молчуна играет? Что-то на него не похоже. Или решил просто проигнорировать наш разговор. В любом случае, посмотрим, что из этого выйдет.

Меня другое сейчас интересует, почему Ясухара также присел на стул с остальными ребятами? Он, получается, также жертва происшествия. Это же заметил и Нару.

— Другими словами, Ясухара-сан тоже пострадавший?

— Верно, — не очень-то радостно подтвердил Осаму.

— Тогда, расскажите об инциденте подробнее, — попросил Сибуя, вновь беря ручку.

— Хорошо, — кивнул парень. — Это произошло восемнадцатого декабря прошлого года, во время второго урока. Мне с самого утра казалось, что воздух в классе был каким-то… странным. Чувствовался сильный неприятный запах… А в начале второго урока один из учеников не выдержал и сказал учителю, что чувствует себя плохо. Но учитель проигнорировал это замечание, отметив, что на самочувствие ученика влияет отсутствие дисциплины. Это не первый подобный случай, так что его