Ночная птица - Брайан Фриман

– Не приближайтесь ко мне.

Рука Люси дрогнула. Она с трудом удерживала нож, который начал дергаться в ее пальцах.

– Люси, я доктор Штейн. Отдай мне нож. Ты же не хочешь поранить себя? Я знаю, ты хочешь, чтобы все прекратилось, но все и так закончилось. Ты в безопасности. Убери нож от горла, хорошо? Просто разожми пальцы, и он сам упадет. Он больше не сделает ничего плохого ни тебе, ни кому-либо еще. Ну, давай, а? Слушай мой голос, Люси. Не обращай внимания ни на что другое. Единственное, что ты слышишь, – это мой голос.

Люси была под гипнозом, и Фрэнки пыталась подчинить ее себе, разрушить власть Ночной Птицы. Она не моргая удерживала взгляд девушки. В своей речи врач использовала такие же баюкающие модуляции, как у океанских волн.

– Мой голос, Люси. Слушай мой голос.

Топот приближался. Полицейские были уже в коридоре. Фрост звал Люси, но она его не слышала. Она была в другом мире и не могла из него выбраться.

Фрэнки хотелось закричать им, чтобы они остановились, остались в коридоре, не мешали ей, но она не могла разорвать связь с Люси. Она не знала, что случится, когда в комнату войдут полицейские. Она не знала, что сотворит хаос с сознанием девушки. Ведь нож все еще был у нее в руке. И чтобы перерезать горло, ей оставалось сделать одно короткое движение.

– Слушай мой голос, Люси. Больше ничего тебе делать не надо. Только слушать мой голос.

Фрэнки сделала еще шаг. Один. И тут начался ад.

Она услышала металлический щелчок – вероятно, наступила на какой-то переключатель, спрятанный под напольной плиткой. Люси тоже услышала его, и на ее лице отразился ужас, как будто она поняла, что означает этот щелчок. Что он несет с собой. Что он сделает с ней. Ночная Птица был мертв, но продолжал вести игру.

Комнату заполнил громкий тяжелый рок. Фрэнки узнала песню и поняла, в чем состоит жестокость шутки. Так ее дразнили всю жизнь.

«Франкенштейн».

Комната вокруг нее преобразилась. Камеры автоматически пробудились и выдали изображение высокой четкости. Белые стены, белый пол и белый потолок превратились в настолько реальный пейзаж, что Фрэнки почудилось, будто она из Сан-Франциско перенеслась на тысячу миль. Из скрытых вентиляционных отверстий подуло холодом. Температура мгновенно упала.

Они были в горах, высоко, словно перед Господом. Со всех сторон к серому небу тянулись острые пики. В горных складках лежал снег. Далеко внизу, в сотнях футов, по ложбине извивался ледник; огромные глыбы льда отделялись от него и падали в зеленоватые воды реки, которая казалась узкой лентой. Между двумя пиками был переброшен пешеходный мостик. Он висел на тончайших тросах.

И на этом мосту стояла Люси, скованная страхом.

Фрэнки закричала:

– Люси, это обман!

Однако для девушки мост был реальностью. Она была там. На мосту. В кошмаре, ставшем явью.

– Это все ты! – заорала Люси, перекрикивая музыку. Она смотрела на Фрэнки и отлично знала, кто перед ней. Все это время она поджидала Франческу Штейн. Она была запрограммирована именно для этого момента. – Это твоих рук дело!

– Закрой глаза, Люси. Закрой глаза. Мы избавимся от этого. Вместе.

Из динамиков зазвучал протяжный голос Ночной Птицы:

– Лююююси… Лююююси…

– Не слушай его! – крикнула ей Фрэнки. – Ты в безопасности. Просто закрой глаза. Он больше не причинит тебе вреда.

– Нож – это ключ… освободи себя.

– Нет, Люси. Закрой глаза. Все это обман.

Через дверь в углу в комнату зашли полицейские. Фрост. Джесс Салседа. Четверо офицеров в форме. Они увидели тело и кровь; они увидели нож в руке Люси; они достали оружие. Начался хаос. Отовсюду неслись крики. Грохотала музыка.

Ситуация выходила из-под контроля.

Именно этого он и добивался.

– Это все ты! – снова закричала Люси и опустила взгляд на мост, который выглядел так, будто оборвется, если она сделает хоть шаг. Затем отвела руку с ножом от горла и высоко занесла ее над собой. – Я УБЬЮ ТЕБЯ!