Час расплаты - Тэми Хоуг

— Ну, — смутилась девушка. — Иногда я забываю. Знаю, я должна быть внимательнее. Мама часто пилит меня из-за того, что я постоянно забываю запирать двери. На днях я опять забыла их запереть ночью. Какая глупость! Правда?

— Вы уверены, что забыли их запереть? — бросив многозначительный взгляд на Таннер, спросил Мендес.

Девушка пришла в замешательство.

— Я думала, что забыла… Когда я приехала домой, дверь была открыта. Неужели вы думаете…

— Что-то пропало? — спросила Таннер. — Возможно, вы застали вещи не там, где оставили их?

— Нет… Не думаю…

Теперь ее голос выдавал неуверенность. Чувствовалось, что Дениз Гарленд вспоминает и не может точно вспомнить.

— Моя подруга Кэндес приходила ко мне. Мы предпочитаем готовить на свежем воздухе. Я задержалась, поэтому уезжала на работу в спешке. Не могу точно вспомнить, закрывала ли дверь.

— У вас есть стиральная машина? — спросила Таннер.

Теперь каждый новый вопрос казался девушке странным и преисполненным зловещего смысла.

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Заметили ли вы пропажу одежды?

— Нет. К чему эти вопросы?

Девушка с каждой секундой становилась все более взвинченной.

Рисунок, лежавший на длинном столе между кухней и гостиной, привлек внимание Мендеса, когда он уже возвращался к входной двери. Карикатура, сделанная карандашом. На рисунке запечатлены несколько медсестер. Мендес узнал Дениз Гарленд. То же лицо сердечком. Художник подписался в нижнем правом углу: «РОБ».

Воспоминание всплыло в его голове. В тот день Балленкоа приехал в управление шерифа жаловаться на него. Мендес спросил у Хикса, что было в курьерской сумке Балленкоа. Альбом для рисования, записная книжка, две катушки пленки…

— Мисс Гарленд! — обратился он к девушке. — Вы знаете человека по имени Роланд Балленкоа?

— Нет.

Мужчина приподнял рисунок так, чтобы Таннер могла его хорошенько разглядеть.

— Откуда это у вас?

— Это Роб нарисовал, — немного расслабившись, ответила Дениз.

Видно было, что воспоминание о мужчине было приятным, а не пугающим.

— А кто этот Роб?

— Мужчина из ресторана-закусочной, — улыбнувшись, принялась объяснять Дениз. — Обычно он там завтракает. Он любит рисовать карикатуры и раздавать их посетителям. Приятный человек.

— Приятный, — произнесла Таннер.

— Приятный, — повторил за ней Мендес.

Дениз Гарленд не знала, смеяться ей или плакать.

Мендес вытащил свою визитку из бумажника и протянул ее девушке.

— Мисс Гарленд! — сказала Таннер. — Я понимаю, что не должна вас понапрасну пугать, но все же обязана сообщить, что этот человек, проживая в Санта-Барбаре, подозревался в совершении тяжелого преступления.

Глаза девушки расширились до неимоверных размеров.

— О господи! Что он натворил? Вы считаете, что он мог проникнуть в мой дом?

— Проверяйте, надежно ли закрыты замки, — посоветовал Мендес.

— И загляните в ящик с нижним бельем, — сказала Таннер. — Спасибо, что уделили нам свое время, мисс Гарленд.

* * *

— Опоздал, — хмуро констатировал Кол Диксон, когда Мендес появился на пороге его кабинета.

— Роланд Балленкоа следит за медсестрой из больницы общего типа Мерси.

Шериф опешил.

— Что?

Мендес рассказал ему все, что происходило на его глазах, и получил свою порцию нагоняя за то, что следил за Балленкоа от закусочной-ресторана. Впрочем, на этот раз полученный результат того стоил.

— Уверен, что он вас не видел? — спросил Диксон.

— На девяносто девять и девять десятых процента. Если бы Балленкоа заметил, что я еду за ним, то, вне всяких сомнений, уже бы позвонил вам и нажаловался.

Диксон чуть слышно выругался. Он чувствовал себя попавшим между молотом и наковальней. У них не было юридически обоснованных причин пускать за Роландом Балленкоа хвост. У них не было доказательств причастности этого человека к случаям взлома и проникновения. Напротив, он сам оказался жертвой нападения Лорен Лоутон на теннисных кортах. Подозрений хватало, но ни одно из них не могло быть облечено в официальную форму.

Мендес проследил за ним до дома Дениз Гарленд, но связать его с каким-нибудь преступлением, совершенным против этой девушки, не представлялось возможным. Насколько было известно, пока еще вообще ничего плохого с ней не произошло. Девушка не могла точно сказать, проникал ли в ее дом злоумышленник. Она даже не была уверена, что не оставила ведущую на патио дверь незапертой. И все же Мендес был готов поспорить на свою недельную зарплату, что именно Балленкоа, проникнув в ее дом, оставил дверь незапертой.

Управление шерифа не могло сослаться на то, что подозреваемый имел в прошлом подобного рода проблемы с законом, так как в деле Лесли Лоутон ничего доказать не удалось. У них не было юридически обоснованных причин за ним следить, но начатая за Балленкоа слежка показала, что мужчина ведет себя крайне подозрительно.

Хикс уловил главное в этом деле еще в тот день, когда они ездили вместе в Сан-Луис-Обиспо. Вопрос не в том, кто это сделал. Вопрос в том, какого черта ему это понадобилось.

Тяжело вздохнув, шериф Диксон поднялся со своего кресла и принялся ходить по кабинету. Фигурой, так или иначе связанной с политикой, он стал скорее из необходимости, чем по собственному желанию. По своей природе шериф Диксон был, прежде всего, полицейским, детективом с богатым послужным списком, чья деятельность прежде протекала в округе Лос-Анджелеса. Мендес знал, что его боссу часто приходится балансировать, искать компромиссы, поэтому детектив не завидовал ему.

— Мы должны вести наше расследование так, как будто точно уверены в том, что перед нами преступник, — предложил Мендес.

— Но мы не сможем ничего предпринять, имея на руках одни только подозрения, — возразил Диксон. — Сегодня утром мне звонил его адвокат. Он спрашивал, какие обвинения мы выдвинем против Лорен Лоутон.

— Храбрый сукин сын этот Балленкоа, — хмыкнул Мендес. — Он приезжает сюда, преследует женщину, а когда она срывается, хочет упрятать ее в тюрьму.

— Винс полностью прав. Балленкоа нравится играть людьми.

— Прокурор ведь не будет на его стороне?

— Я уже переговорил с Кэтрин Ворт, — сказал Диксон. — Сама она ничего предпринимать не собирается, но, если Балленкоа все же подаст иск, у нее имеется план. Самое большее, что угрожает миссис Лоутон, — это обвинение в мелком хулиганстве. Учитывая смягчающие вину обстоятельства, прокурор потребует условного осуждения. Ну и как результат — день-два общественных работ.