Чужое прошлое - Мэри Торджуссен

Рейчел

Никогда бы не подумала, что Джемма может так кричать. Она действительно орала изо всех сил, визжала, вопила и ругалась. Лучше и придумать было нельзя.

Дэвид метался, пытаясь связать ее и заткнуть ей рот. Он привык к более пассивным жертвам. Он привык ко мне.

Он никогда не видел во мне угрозу, скорее средство для достижения своих целей. В прошлом году он вошел в часовню рядом с крематорием и подмигнул мне – кто подмигивает осиротевшей дочери на похоронах? А когда я подмигнула в ответ, он понял, что я стану игрушкой в его руках.

Ну, знаете, как говорится: гордость просыпается перед падением.

Мне не надо было вести себя тихо, потому что Джемма своим визгом хорошо меня прикрывала, но я все-таки медленно подобрала под себя ноги и выждала секунду. Он снова ударил ее – на этот раз в челюсть – и я поняла, что у нее скоро тоже появятся синяки, как и у меня. Она кричала так, будто ее убивают, и я восхитилась ею.

И тут я поняла, что сделаю это и за нее, и за Алекса.

Через секунду я поднялась на ноги. Дэвид ничего не заметил, но я знала, что Джемма это увидела. Она подалась вперед, вцепилась зубами ему в волосы и тянула их с такой силой, что он не мог обернуться ко мне. Теперь он тоже орал и поливал ее ругательствами, да так, что меня затошнило. В два шага я оказалась у двери и схватила клюшку Алекса. Я сидела рядом с братом перед тем, как он отправился в Оксфорд, и он обматывал ручку клюшки изолентой, чтобы та выскакивала из рук, а потом написал там свои инициалы «А.С.». В Оксфорде он в хоккей не играл, и изолента была как новенькая.

Схватив клюшку обеими руками, я встала за спиной Дэвида. Джемма подняла на меня глаза, и я одними губами сказала: «Отпусти».

Она еще раз дернула его за волосы, – он заорал, – а потом сплюнула целый клок на пол.

– Дэвид? – произнесла я как можно ласковее.

За долю секунды между тем, как он меня услышал и обернулся, он отпустил Джемму, а я изо всех сил врезала ему клюшкой по голове.

Оглушенный, он рухнул на пол. Я била его вновь и вновь, а в паузах между ударами слышала, как хрустят кости.

Джемма крикнула:

– Рейчел!

Я повернулась, думая, что она велит мне прекратить, но она сказала:

– Развяжи меня! Быстро!

Я отодвинула стул от Дэвида.

– Глаз с него не спускайте, – прошептала я, она повернулась к нему, а я принялась безуспешно возиться с узлами. Потом открыла ящик письменного стола Алекса, где всегда лежали ножницы. Я разрезала узлы и сунула ножницы в карман: а вдруг понадобятся. Джемма встала, разминая ноги.

И тут Дэвид шевельнулся.

Мы с ней стояли, застыв на месте, и смотрели, как он поднимается на колени, готовясь встать. Он взглянул на нас, и я запаниковала.

Джемма, однако, сохранила спокойствие. Она взяла клюшку и подняла ее высоко вверх и с озлобленным выражением лица изо всей силы опустила ее на спину Дэвида.

Он выругался и рухнул на пол, ударившись плечом. Я затаила дыхание, он снова начал приподниматься.

Джемма, тяжело дыша, сжимала клюшку с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Она была в ужасе. Я тоже, однако, вместе с этим я ощутила прилив сил.

– Вот так, – сказала я. Я встала позади нее и протянула руки вперед, прижавшись грудью к ее спине. Я чувствовала, как ее всю трясет, как и меня. Я схватилась за клюшку, так что теперь мы обе вцепились в нее. Так же стоял со мной и Алекс, когда в саду учил меня играть в хоккей в то последнее лето перед своей гибелью.