Роковой выбор - Питер Джеймс

Здравствуйте. Мне нужна Ваша помощь. Я суррогатная мать, беременна почти шесть месяцев. Моему мужу и мне было за это заплачено. Я хотела узнать, можно ли аннулировать эту сделку как незаконную и вернуть полученные деньги. Не могли бы Вы рекомендовать мне адвоката, специализирующегося в подобных делах?

Кунц прошептал:

– Сьюзен, дорогая моя, любимая, обожаемая, что же ты делаешь?

И покачал головой.

Он должен доложить об этом мистеру Сароцини. Но он боялся за Сьюзен. Мистер Сароцини будет в ярости, а Кунц не хотел, совсем-совсем не хотел, чтобы его ярость обрушилась на Сьюзен. Но он должен об этом доложить. Разве у него есть выбор? Кунц отлично понимал, что выбора у него нет.

Сьюзен вцепилась в прижатую к уху трубку. Она хорошо расслышала Джона, но все равно переспросила:

– Что?

– Харви мертв.

Она вспомнила, как вчера Харви, стоя рядом с кушеткой, прижимал к ее животу ультразвуковой датчик. Тогда на его лице не было обыкновенного высокомерного выражения, а была теплая улыбка.

– Я… я не… я не могу поверить. Что случилось?

– Точно не знаю, – ответил Джон. – Мне только что звонила Каролина. Она в ужасном состоянии. Его нашли мертвым в машине.

– Но мы… мы же видели его вчера. С ним все было в порядке. Он попал в аварию?

– Нет, я… – Он на мгновение остановился. – Это не авария. Каролину трудно было понять, но это, скорее, сердечный приступ или инсульт, аневризма – что-то в этом роде.

– Мне позвонить ей?

– Да, наверное. Если хочешь.

– Хочу. Господи, на следующей неделе мы с ней собирались пить у нас кофе. Я ей вчера звонила.

– Сейчас у меня встреча в «Майкрософт». Потом поеду домой.

– Это ужасно. Не могу поверить.

– Я тоже, – сказал он.

Сьюзен повесила трубку и только тогда полностью осознала случившееся. В голове снова возник образ Харви с ультразвуковым датчиком.

У нее задрожали руки. Ей казалось, будто весь мир вокруг сдвинулся с места. Она нашла номер Эдисонов в записной книжке и позвонила.

Каролина сразу сняла трубку. От рыданий у нее сел голос. Сьюзен было глубоко жаль Каролину. Все мысли о том, какая она высокомерная, глупая и пустая особа, в одну секунду вылетели у нее из головы.

– Каролина, – сказала она, – это Сьюзен Картер. Я только что узнала. Я тебе глубоко сочувствую.

В воздухе повисло долгое молчание, прерванное Каролиной. Судя по более уверенному голосу, она взяла себя в руки.

– Это просто безумие какое-то, Сьюзен. Не понимаю, зачем он поехал в Бедфордшир. Что ему было делать в карьере?

– В карьере? – спросила Сьюзен.

– У одной из его пациенток в лечебнице Святой Кэтрин начинались роды, и он должен был быть там в девять вечера, но так и не приехал. Я не понимаю. Мы замечательно провели праздники. Он отдохнул, у него были большие планы на этот год. Это… это просто бессмысленно…

– Каролина, что именно произошло? Он попал в аварию в карьере?

Опять возникла пауза, затем Каролина Эдисон сказала:

– Джон не говорил тебе о бутерброде с арахисовым маслом? Как Харви мог узнать об этом? Бутерброды с арахисовым маслом у Адама в коробке с завтраком.

Сьюзен смутно помнила, что у сына Эдисонов была аллергия на арахис, – но какое это имеет отношение к смерти Харви?

– Арахисовое масло?

– Полиция говорит, что он… что он… – Каролина начала всхлипывать.

– Хочешь, я приеду? – спросила Сьюзен.

– Нет… скоро приедет мама… сестра… Может, ты позвонишь потом? Завтра? Я… прости.

Каролина повесила трубку. Сьюзен положила трубку на место и подумала, что беременность иногда мешает: она бы сейчас выпила чего-нибудь крепкого.

На улице уже темнело, а ведь всего пятый час. Сьюзен ненавидела короткие тусклые зимние дни и сейчас больше, чем когда-либо, скучала по долгим теплым летним вечерам. Харви Эдисон мертв. У нее не укладывалось это в голове. В сознании Сьюзен его образ раздвоился. Вот Харви Эдисон принимает ее у себя в кабинете. Может, он немного нервничал в этот момент, но она отнесла это на счет того, что ему приходится осматривать жену друга.

А вот перед Рождеством он стоит у них в гостиной и высокомерно говорит: «Какой прелестный маленький домик». Она возненавидела его за эти слова, он же проявил искреннее участие, когда у нее в тот вечер случился приступ. И вчера он был к ней очень добр.