Раскаты грома - Уилбур Смит

– Вот так! – сказал Шон.

– Вот так! – отозвался Леруа и посмотрел на свои руки.

Они неловко молчали, потому что оба были не очень сильны в речах.

– Покуришь, Пол?

Шон потянулся к сигарам с обрезанными концами в ящике тумбочки.

– Спасибо.

Они медленно выбирали сигары, закуривали. Снова наступила тишина. Леруа задумчиво смотрел на тлеющий кончик своей сигары.

– Хороший табак, – наконец сказал он.

– Да, – согласился Шон и так же внимательно стал разглядывать свою сигару. Леруа кашлянул и пальцами другой руки повертел рукоять трости.

– Toe maar[24], я просто хотел повидать тебя, – сказал он.

– Я рад.

– Значит, с тобой все в порядке?

– Да, все в порядке, – согласился Шон.

– Хорошо. – Леруа рассудительно кивнул. – Что ж! – Он медленно встал. – Мне пора. У меня через час встреча. Из Капа приехал Янни Сматс.

– Я слышал об этом.

Даже в госпиталь проникали слухи о том, что происходит в большой палатке, поставленной на площади вблизи вокзала. Военные руководители буров под председательством старого президента Стейна говорили о будущем.

Здесь были Девет, и Ниманд, и Леруа. Здесь был Бота. Приехали Герцог и Штраус и другие, чьи имена за последние два года стали известны всему миру. И вот наконец прибыл последний из них – Янни Сматс. Он оставил свой отряд в маленьком осажденном городке О’Кип в северном Капе и приехал по железной дороге, удерживаемой англичанами. Теперь собрались все. И если за последние годы они ничего не достигли, то по крайней мере получили признание как вожди народа буров. С этой маленькой группой измученных войной людей обращались как с представителями величайшей военной силы на земле.

– Да, я слышал об этом, – повторил Шон и порывисто протянул руку. – Удачи, Пол.

Леруа пожал ему руку и пошевелил губами, пытаясь выразить свои чувства.

– Шон, мы должны поговорить. Нам нужно поговорить! – выпалил он.

– Садись, – ответил Шон, и Леруа выпустил его руку и снова опустился на койку.

– Что мне делать, Шон? – спросил он. – Ты должен дать мне совет. Ты, а не те... из-за моря.

– Ты видел Китченера и Маймера. – Это не был вопрос – Шон знал об их встрече. – Чего они хотят от тебя?

– Всего, – с горечью ответил Леруа. – Капитуляции. Безусловной и безоговорочной.

– Ты согласишься?

Минуту Леруа молчал, потом поднял голову и посмотрел прямо в лицо Шону.

– До сих пор мы сражались за жизнь, – сказал он, и Шон увидел в его глазах то, что потом никогда не мог забыть. – А теперь будем сражаться за смерть.

– И чего добьетесь? – негромко спросил Шон. – Смерть – это зло.

– Мы не можем жить как рабы, – резко ответил Леруа. – Это моя земля.

– Нет, – не менее резко возразил Шон. – Это и моя земля, и земля моего сына. – Голос его смягчился. – А кровь моего сына – и твоя кровь.

– Но эти остальные... этот Китченер, этот дьявол Маймер!

– Это другие люди, – сказал Шон.

– Но ты воевал на их стороне, – упрекнул Леруа.

– Я делал много глупостей, – согласился Шон. – Однако кое-чему и научился.

– И что скажешь? – спросил Леруа, и Шон увидел в его взгляде искру надежды. «Я должен убедить его, – подумал он. – Нужно быть очень осторожным». Он глубоко вдохнул, прежде чем заговорить.

– Сейчас твой народ рассеян, но жив. Если ты продолжишь сражаться, англичане останутся до тех пор, пока ты не встретишь смерть, которой ищешь. Но если сейчас остановишься, твой народ будет жить.

– А ты уедешь? – свирепо спросил Леруа.

– Нет.

– Но ты англичанин! Англичане останутся – ты и такие, как ты.

Шон улыбнулся. Это была такая неожиданная, такая непобедимая улыбка, что Леруа потерял почву под ногами.

– Я похож на англичанина? – спросил Шон на африкаансе. – Я говорю, как англичанин? И какая половина моего сына бюргер, а какая англичанин?

Сбитый с толку этим коварным выпадом, Леруа долго смотрел на него, потом опустил взгляд и завертел в руках трость.

– Давай, приятель, – сказал ему Шон. – Довольно этих глупостей. У нас с тобой впереди много работы.

– У нас с тобой? – подозрительно переспросил Леруа.

– Да.

И Леруа рассмеялся – неожиданно, хрипло.

– Ты хитрый керел! – ревел он. – Мне нужно подумать над твоими словами. – Он встал и как будто подрос. Смех изменил его измученные черты, нос сморщился. – Хорошо подумать. – Он снова протянул руку, и Шон пожал ее. – Я приду еще, и мы поговорим.

Он резко повернулся и пошел по палате, громко стуча тростью.

Ян Паулюс сдержал слово. Он приходил к Шону ежедневно, проводил с ним час или около того, и они разговаривали. Через два дня после капитуляции буров он привел с собой еще одного человека.

Ян Паулюс был выше его на четыре дюйма, но этот посетитель, хотя и хрупкого сложения, производил внушительное впечатление.

– Шон, это Ян Кристиан Ниманд.

– Вероятно, мне повезло, что мы раньше не встречались, полковник Кортни. – Ниманд говорил высоким, резким и властным голосом. Он учился в Оксфорде и потому прекрасно говорил по-английски. – Что скажешь, Ou baas[25]?

Должно быть, это обращение было какой-то их шуткой, потому что Леруа рассмеялся.

– Очень повезло. Иначе и тебе пришлось бы ходить с тростью.

Шон с интересом разглядывал Ниманда. Трудные годы войны закалили его, и он держится как солдат, но над светлым клинышком бороды – лицо ученого. Кожа молодая, почти девичья, зато глаза проницательные, голубые и безжалостные, как сталь толедского клинка.

Той же гибкостью обладал его ум, и вскоре Шону пришлось напрягать все силы, чтобы ответить на вопросы Ниманда.

Было ясно, что его подвергают испытанию. Спустя час он решил, что прошел проверку.

– И каковы теперь ваши планы?

– Надо вернуться домой, – ответил Шон. – Возможно, я скоро женюсь.

– Желаю счастья.

– Это еще не решено, – признался Шон. – Мне нужно еще сделать предложение.

Янни Ниманд улыбнулся.

– Ну, тогда желаю вам удачи в ухаживании. И сил, чтобы построить новую жизнь.

Он встал с кровати, Ян Паулюс тоже.

– Нам в будущем понадобятся хорошие люди. – Ниманд протянул руку, и Шон пожал ее. – Мы еще встретимся. Не сомневайтесь.