Адская Кухня - Джеффри Дивер

Ты стоишь у колыбели «Кубинских лордов».

Или ты Друг, или проваливайся к такой-то матери.

Рамирес перехватил его взгляд.

— Да-да, — заметил он, — сейчас ты скажешь, что надо было написать «проваливай».

— Нет, я хотел сказать, что это чертовски отличный плакат.

— Ты в баскетбол играешь? — вдруг спросил Рамирес.

— Немного.

Последний раз Пеллэм играл один на один с человеком в инвалидном кресле и проиграл со счетом два-шесть. Жаль, что ему не придется сыграть с Исмаилом; возможно, мальчишку он еще смог бы обыграть.

— Сегодня я отправляюсь в Вилледж, сыграю на половине площадки. Там есть здоровенные moyetos. Слушай, как же эти ниггеры хорошо играют… Поехали со мной.

— Благодарю, но я уезжаю отсюда, — сказал Пеллэм.

— Ты имеешь в виду, навсегда?

Пеллэм кивнул.

— Забираю свой фургон и отправляюсь назад на Западное побережье. Нужно будет немного поработать. Я кое у кого взял в долг, и примерно через пару месяцев эти люди начнут требовать у меня вернуть деньги.

— Хочешь, я с ними поговорю? Я смогу…

Пеллэм поднял руку.

— Не надо.

Пожав плечами, Рамирес задрал в углу кухни линолеум и приподнял одну из половиц. Достав «кольт» Пеллэма, он протянул револьвер.

— Дружище, ты просто спятил — расхаживаешь с таким старьем. Я достану тебе отличный «торес». Просто прелесть. Тебе очень понравится. Бам, бам, бам. В наши дни без обоймы с пятнадцатью патронами никак не обойтись.

— Знаешь, мне так много не бывает нужно.

Положив половицу на место и закрыв ее линолеумом, Рамирес сказал:

— Я телек почти не смотрю, но обязательно включу, когда будут показывать твой фильм, Пеллэм. Когда это случится?

— Я дам тебе знать, — пробормотал Пеллэм.

Дверь бесшумно открылась, и в комнату вошел молодой латиноамериканец, подозрительно косясь на Пеллэма. Подойдя к Рамиресу, он что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул, и молодой парень вышел.

Встав, Пеллэм направился к двери. Рамирес сказал ему вслед:

— Эй, а может быть, ты раздумаешь так торопиться. У этого парня есть для тебя кое-какие новости.

Рамирес кивнул вслед парню, который только что вышел.

— Кто он?

— Мой брат.

— Новости?

— Точно. Ты ведь хотел узнать, кто обчистил твою квартиру?

— Я уже знаю. Это сделал пироманьяк. Тот поджигатель. Судя по всему, он случайно попал в кадр, когда я снимал здание на следующий день после пожара.

Попрыгав в девственно новых кроссовках, Рамирес покачал головой.

— Ты неправ, приятель. Абсолютно неправ.

— Здорово, приятель!

— Привет, Исмаил.

Пеллэм остановился перед центром помощи нуждающимся подросткам. Жаркий, пыльный воздух пересекал косой солнечный луч, отразившийся от соседнего здания.

— Что с тобой, парень?

— Да так, ничего, — ответил Пеллэм. — Ты-то как?

— Болтаюсь, сам знаешь. Что там у тебя?

— Подарок.

— Отлично, приятель.

Мальчишка жадно уставился на большой пакет. Пеллэм протянул его. Раскрыв пакет, Исмаил достал баскетбольный мяч.

— Ого, Пеллэм, ну ты чувак! Вот здорово! Эй, братва, смотрите!

К нему подошли двое подростков, чуть постарше. С восхищением осмотрев мяч, они принялись бросать его друг другу.

— Как оно там? — спросил Пеллэм, кивая на дверь подросткового центра.

— Не слишком плохо. Особенно не пристают. Но знаешь, заставляют сидеть и слушать всяких психов, понимаешь, священников и адвокатов. Они говорят всякую чушь. Говорят, говорят, так, что уши начинают вянуть, потом спрашивают о том, в чем сами ни хрена не разбираются. — Мальчишка совсем по-взрослому пожал плечами. — Но, твою мать, такова жизнь, правда?

С этим Пеллэм не стал спорить.

— И еще, приятель, должен тебе сказать, что твоя Кэрол та еще стерва, — прошептал Исмаил, оглядываясь по сторонам. — Держись от нее подальше. Представляешь, она приставала ко мне, почему я сегодня вернулся в три часа ночи. Вывалила на меня кучу дерьма. Но я объяснил этой сучке, куда она должна пойти.

— Неужели?

— Ну да, черт побери… По крайней мере, попытался. Но этой стерве бесполезно что-либо объяснять.

— А действительно, почему ты вернулся в три часа ночи?

— Я просто…

— Просто шатался по улицам.

— В самую точку, Пеллэм. — Исмаил повернулся к своим приятелям. — Братва, пошли постучим мячом.

Мальчишки скрылись в переулке, довольные жизнью, как и все десятилетние подростки в мире.

Пеллэм толкнул скрипящую дверь.

Кэрол, сидевшая за столом, подняла взгляд. Как только она увидела выражение лица Пеллэма, ее улыбка погасла.

— Привет, — сказала Кэрол.

— Здравствуй.

— Извини, что не давала о себе знать, — продолжала она. — Ты, наверное, решил, что я куда-то пропала. Но на нас здесь навалилось столько работы…

Ее слова были свинцово-тяжелыми.

Молчание. В воздухе плавали пылинки. Амебы, выхваченные резким светом.

— Ну хорошо, — наконец снова заговорила Кэрол, — я не перезвонила потому, что испугалась. У меня уже столько времени никого не было. И я не могу похвастаться, что в прошлом мои отношения с мужчинами были безоблачными.

Пеллэм скрестил руки на груди. Посмотрел сверху вниз на кипу бумаг на письменном столе, за которым сидела Кэрол. Какие-то документы, составленные государственными учреждениями, бесконечно заумные и непонятные.

Кэрол откинулась на спинку кресла.

— Но ты пришел не из-за этого, да?

— Да.

— Итак?

— Я просто услышал кое-что любопытное.

— Например?

— В тот день, когда произошел пожар, ты расспрашивала обо мне.

Слухи, которыми полнится улица.

— А ты что думал — красивый парень, ковбойские ботинки. Разумеется, я стала задавать вопросы.

Кэрол деланно рассмеялась. Она рассеянно поднесла руки к жемчужному ожерелью, затем подняла их выше, к очкам, и задвинула их на переносицу.

Пеллэм сказал:

— Ты выяснила, где я живу. И залезла ко мне в квартиру утром того дня, когда я остался у тебя ночевать. Пока я спал в твоей кровати.

Кэрол кивала. Не возражая и не поддакивая, не выражая никаких чувств. Чисто интуитивно. Она оглянулась вокруг. Отложила ручку. Ее лицо затянулось непроницаемой маской, скрывающей мысли.