Химера - Тесс Герритсен

— Что это значит? — быстро спросил Вуди Эллис.

— Потенциально смертельный ритм, если, конечно, он продолжится. Сейчас у нее снова синусовый ритм, примерно сто тридцать. Это чаще, чем раньше. Не опасно, но меня это беспокоит.

— Что посоветуете, Врач?

— Я бы применил какой-нибудь антиаритмический препарат. Нужно внутривенно ввести лидокаин или амиодарон. Оба лекарства есть в кардиоаптечке.

— Эймс и Уотсон продолжают работать в открытом космосе. Это придется сделать Григгсу.

— Я поговорю с ним.

— Ладно. Капком, свяжитесь с Григгсом.

Пока они ждали ответа командира, Тодд неотрывно следил за монитором. Его тревога росла. Пульс Дианы учащался: 135, 140.

Вдруг — резкий скачок до 160, частокол начал трепетать — или пациентка двигается, или начались помехи. Что там происходит?

— Командир Григгс не отвечает, — доложил Капком.

— Ей нужно ввести лидокаин, — сказал Тодд.

— Мы не можем с ним связаться.

«Он или не слышит, или отказывается выходить на связь», — подумал Тодд. Они беспокоились об эмоциональном здоровье Григгса. А вдруг он замкнулся настолько, что перестал обращать внимание на срочный вызов?

Взгляд Тодда был прикован к монитору. У Дианы Эстес то возникала, то проходила желудочковая тахикардия. Желудочки сердца сокращались так часто, что не успевали качать кровь как положено и не могли поддерживать кровяное давление.

— Ей срочно нужно ввести лекарство! — воскликнул он.

— Григгс не отвечает, — отозвался Капком.

— Тогда верните на станцию тех, кто работает снаружи!

— Нет! — вмешался Полет. — Сейчас самый сложный момент в ремонте. Мы не можем прерывать их.

— Она в критическом состоянии.

— Если мы вернем Эймса и Уотсон на станцию, все ремонтные работы остановятся на ближайшие двадцать четыре часа.

Члены экипажа не могли быстро зайти внутрь и снова вылезти наружу. Им необходимо время для восстановления и повторения цикла декомпрессии. Вуди Эллис не произнес этого вслух, но, видимо, думал, как и все остальные: даже если экипаж вернется на станцию, Диане Эстес это не поможет. Она все равно умрет.

К ужасу Тодда, ЭКГ постоянно показывала желудочковую тахикардию. Состояние не менялось.

— Ей все хуже и хуже! — крикнул он. — Немедленно верните одного из них внутрь! Верните Уотсон!

— Разрешаю, — после секундной паузы произнес Полет.

«Почему Григгс не отвечает?»

Лихорадочно цепляясь за опоры, Эмма старалась как можно быстрее двигаться вдоль главной фермы. В костюме «Орлан-М» она казалась себе медлительной и неуклюжей, и руки болели от усилий, которые приходилось прилагать, сгибая пальцы в объемных перчатках. Она устала после ремонтных работ, пот начинал впитываться во внутреннюю подкладку костюма, а мышцы дергались от усталости.

— Григгс, ответь. Черт возьми, ответь! — крикнула она по внутренней связи.

С МКС не отвечали.

— Как состояние Дианы? — спросила она, тяжело дыша.

Послышался голос Тодда:

— Желудочковая тахикардия продолжается.

— Черт!

— Не спеши, Уотсон. Будь осторожна!

— Ее еще можно спасти. Где, черт возьми, Григгс?

Она так тяжело дышала, что едва могла говорить. Эмма изо всех сил старалась сосредоточиться, чтобы ухватиться за очередную перекладину и не запутать фал. Миновав ферму, она сделала рывок к лестнице, но вдруг что-то потянуло ее назад. Рукав ее скафандра зацепился за угол рабочей платформы.

«Помедленней. Иначе убьешься».

Эмма осторожно отцепила рукав и посмотрела нет ли на нем повреждений. Сердце билось так же часто, но она продолжила спуск к лестнице и влезла в шлюз. Затем быстро закрыла люк и открыла клапан выравнивания давления.

— Тодд, что происходит? — отрывисто произнесла Эмма, когда давление в шлюзе начало восстанавливаться. — Какой ритм?

— У нее резкая фибрилляция желудочков. Мы по-прежнему не можем связаться с Григгсом.

— Мы теряем ее.

— Знаю, знаю!

— Так, у меня давление двести шестьдесят миллиметров…

— Проверка целостности шлюза. Обязательно дождись проверки.

— У меня нет времени.

— Уотсон, черт возьми, не торопись!

Она замолчала, глубоко вздохнув. Тодд был прав. В чужеродных условиях космоса спешить нельзя. Она завершила проверку целостности шлюза, восстановила давление и открыла следующий люк, ведущий в шлюзовой модуль. Там она быстро стянула перчатки. Российский «Орлан-М» снимался легче, чем американский скафандр для работы в открытом космосе, но ей потребовалось некоторое время, чтобы открыть ранец жизнеобеспечения и выбраться из скафандра. «Я не успею», — думала она, лихорадочно высвобождая ноги из нижней части скафандра.

— Врач, состояние! — крикнула она в микрофон.

— Острая фибрилляция.

«Смертельный ритм», — подумала Эмма. Это последний шанс спасти Диану.

Оставшись в костюме водяного охлаждения, она открыла люк, который вел на станцию. Отчаянно спеша к своей пациентке, Эмма отталкивалась от стен, ныряла в проемы люков.

Вдруг влага ударила ей в лицо, замутив зрение. Она не нащупала поручень и ударилась в дальнюю стену. В течение нескольких секунд Эмма пребывала в замешательстве, моргая, стараясь избавиться от жжения. «Что попало мне в глаз? — думала она. — Только не яйца. Господи, только бы не яйца…» Зрение медленно прояснилось, но и теперь Эмма не могла понять, что перед ней.

Вокруг нее в сумраке модуля плавали огромные шары. Эмма почувствовала, как что-то влажное касается ее руки, и посмотрела вниз на темное пятно, расплывающееся по ее рукаву, на темные пятнышки, то тут, то там возникающие на ее костюме. Она поднесла рукав к свету.

Это была кровь.

Эмма в ужасе смотрела на висящие в полумраке огромные шары. Так много…

Она быстро закрыла люк, чтобы инфекция не проникла в шлюз. Защищать станцию поздно — пузыри распространились повсюду. Эмма нырнула в жилой модуль, открыла отсек, где хранилось защитное снаряжение для экипажа, и надела маску и очки. Возможно, ей все-таки удастся защититься.

— Уотсон! — позвал Катлер.

— Кровь… тут везде кровь!

— У Дианы агонизирующий ритм — времени почти не осталось!

— Иду!

Эмма выскочила из жилого модуля и влетела в переходник модуля «Заря». Российский отсек казался ослепительно светлым после едва освещенного американского; пузыри крови, словно ярко раскрашенные шарики, плавали в воздухе. Некоторые сталкивались со стенами, забрызгивая «Зарю» кровью. Выскочив из дальнего конца модуля, она не смогла увернуться от гигантского пузыря, который плыл прямо на нее. Когда он разорвался, заляпав ее очки и затуманив зрение, Эмма инстинктивно закрыла глаза. Поначалу она продвигалась вслепую, а затем провела рукавом по очкам, стирая кровь.