Смерть дня - Кэти Райх

– Извини, Лоу. Не мог бы ты повторить?

– Все просто. Рост смертей от наркотиков в последние годы повлек за собой исследование насекомых, питающихся падалью, на предмет фармакологических препаратов. Ты же знаешь, трупы не всегда находят сразу, и эксперту иногда нечего анализировать. Ни крови, ни мочи, ни мягких тканей.

– И вы проверяете на наркотики личинок?

– Можно и так, но больше везет с коконами. Наверное, из-за большего периода кормления по сравнению с личинками. Еще мы экспериментировали с покровами жуков и...

– Чем?

– Кожей, которую сбрасывают жуки, и их экскрементами. Но наибольшее количество наркотика обычно находится в коконах мух. Скорее всего из-за особенностей питания. Жуки предпочитают сухие покровы, а мухи – мягкие ткани. Именно там концентрация наркотиков самая высокая.

– Что находят?

– Много чего. Кокаин, героин, метамфетамин, амитриптилин, нортриптилин. Недавно мы работали с 3,4-метилендиокси-метамфетамином.

– А попроще?

– Экстази.

– И вы находите его в коконах?

– Мы выделяем исходный наркотик из продукта обмена веществ.

– Как?

– Способ извлечения такой же, как и в случае с обычными образцами для патолога. Только приходится пробивать твердый хитиновый или протеиновый матрикс в коконе и покрове насекомого, чтобы освободить токсины. Вначале крошишь оболочку, потом используешь сильные кислоты или окислители. После выравнивания уровня РН применяешь обычные способы обнаружения наркотика. Мы занимаемся вначале основным извлечением, а затем хромофототипией жидкостей и спектрометрией основной массы. Распад ионов показывает, что находится в образце и в каких количествах.

Я сглотнула.

– И ты нашел флунитразепам в моих коконах?

– В тех, что находились на верхнем теле, содержался флунитразепам и два его метаболита, десметилфлунитразепам и 7-ами-нофлунитразепам. Концентрация исходного наркотика во много раз превышает концентрацию метаболитов.

– Что говорит скорее о кратковременном, чем о постоянном воздействии.

– Совершенно точно.

Я поблагодарила Лоу и повесила трубку.

На какое-то время застыла в неподвижности. От потрясения желудок выворачивало наизнанку, меня тошнило. А может, все цело в "Мун-пай".

Флунитразепам. Наконец слово пробилось в дальние уголки памяти.

Флунитразепам.

Рогипнол.

Разум забил в набат.

Трясущимися руками я набрала номер мотеля "Лорд Картарет". Гудки. Снова позвонила и оставила сообщение на пейджере Райана.

Подождала. Моя благожелательная нервная система предупреждала об опасности, приказывала бояться. Бояться чего?

Рогипнол.

Телефон зазвонил, я бросилась к трубке.

Студент.

Я освободила линию и снова стала ждать, а в груди расползался холодный темный ужас.

Рогипнол. Наркотик насильника.

Появлялись ледники. Уровень океана поднимался и опускался. Где-то звезда из пыли рождала планеты.

Через одиннадцать минут позвонил Райан.

– Кажется, я нашла новую связующую ниточку.

– Какую?

"Не торопись. Не давай потрясению завладеть твоими мыслями".

– Между убийствами на острове Мертри и в Сен-Жовите.

Я пересказала свой разговор с Лоу Уэстом.

– У одной из женщин с острова нашли огромное количество рогипнола в мягких тканях.

– Как и в телах из спальни в Сен-Жовите.

– Точно.

Еще одно воспоминание вырвалось на волю, когда Лоу произнёс название наркотика.

Северный лес. Вид с воздуха на дымящийся альпийский домик. Луг, тела в саванах расположены по кругу. Люди в форме. Носилки. "Скорая помощь".

– Помнишь "Орден Храма Солнца"?

– Сумасшедшие сектанты, коллективно покончившие с собой?

– Да. В Европе погибло шестьдесят четыре человека. В Квебеке – десять.

Я заставила свой голос звучать твердо.

– Некоторые из домиков должны были взорваться и сгореть.