Не буди дьявола - Джон Вердон

– Пиво будешь? – спросил он, держа в руках пустую бутылку “Гролша”.

Сперва Гурни отказался, но, подумав, согласился. Он знал, что когда вернется домой, от него будет пахнуть спиртным. Лучше уж рассказать про пиво с Хардвиком, чем про “кровавую Мэри” с Ребеккой.

Снабдив Гурни бутылкой “Гролша” и прихватив одну для себя, Хардвик рухнул в мягкое кожаное кресло и указал гостю на другое.

– Что ж, сын мой, – начал он хриплым шепотом, явно притворяясь более пьяным, чем на самом деле, судя по пристальному взгляду, – когда ты в последний раз был на исповеди?

– Лет тридцать пять назад, – Гурни для пользы дела решил ему подыграть.

Он отхлебнул пива. Ничего так. Затем оглядел маленькую гостиную. Она была такой же мучительно пустой, как и в его прошлый визит. Все было таким же, до единой пылинки. Хардвик почесал нос.

– Должно быть, ты в большой нужде, раз после стольких лет ищешь утешения у Матери Церкви. Говори без боязни, сын мой, и поведай обо всех своих богохульствах, обманах, кражах и блудных грехах. Про последние, пожалуйста, поподробнее. – И он плотоядно подмигнул.

Гурни откинулся в широком кресле и еще раз отхлебнул пива.

– Дело Доброго Пастыря становится все труднее.

– Оно всегда было трудным.

– Проблема в том, что я не знаю, сколько там этих дел.

– Слишком много дерьма на один сортир?

– Но говорю, я не уверен. – И Гурни выдал долгую исповедь о многочисленных фактах, событиях, подозрениях и вопросах.

Хардвик достал из кармана мятую салфетку и высморкался.

– И чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты сказал, что, по-твоему, складывается в одну картинку, а что вообще не отсюда.

Хардвик цокнул языком.

– Про стрелу непонятно. Другое дело, если б ее пустили тебе в жопу… но на грядке с репкой? Мне это ни о чем не говорит.

– А остальное?

– А вот остальное интересней. Жучки в квартире, поджог амбара, подпиленная ступенька, люк на потолке у юной леди – такие штуки требуют времени и энергии, да и вообще дело подсудное. Тут все серьезно. Что-то назревает. Но это для тебя не новость, да?

– В общем, да.

– Ты спрашиваешь, стоит ли за всем этим единый заговор? – Он скорчил рожу, силясь изобразить крайнее замешательство. – Лучший ответ дал когда-то ты сам, когда мы работали над делом Меллери: “Безопаснее предположить, что факты связаны, и ошибиться, чем не заметить их связь”. Но тут встает еще больший вопрос. – Он рыгнул. – Если Добрый Пастырь не праведный каратель алчных, то какой, черт побери, у него мотив? Ответьте на этот вопрос, мистер Холмс, – и вы получите ответы на все остальные. Еще пива?

Гурни отрицательно покачал головой.

– Кстати, если ты правда попытаешься разрушить версию следствия, на тебя хлынут эпические потоки говна. Будешь как Галилей в Ватикане. Это ты понимаешь?

– Уже утром понял, – и Гурни в красках обрисовал агента Траута со свирепым доберманом на мрачной веранде в Адирондакских горах. Рассказал, как Траут угрожал “серьезными неприятностями”, как упомянул про амбар. Вспомнил, как Дейкер стоял рядом – прямо киллер из кино.

– Ладно, мой мальчик, я на всякий случай. Потому что…

Тут у Хардвика зазвонил телефон, и он полез в карман.

– Хардвик, слушаю. – Потом замолчал, но на лице его все явственней проступал интерес, а затем и беспокойство. – Ага… Так… Что?.. Твою ж мать!.. Да… Только один?.. Известна дата подачи заявления? Понятно… Да… Спасибо… Да… Пока.

Закончив говорить, он продолжал смотреть на экран телефона, словно ожидал от него какого-то разъяснения.

– Черт, что это было? – спросил Гурни.

– Ответ на твой вопрос.

– На который?

– Ты просил меня выяснить, зарегистрировано ли на Пола Меллани какое-нибудь оружие.

– И?

– Один пистолет. “Дезерт-игл”.

На обратном пути из Диллвида в Уолнат-Кроссинг Гурни все полчаса не мог думать ни о чем другом. Однако эта новость его хоть и встревожила, помочь ничем не могла, скорее наоборот. Все равно как узнать, что убийца, зарубивший человека топором, ходил с жертвой в один детский сад. Факт примечательный, но что, черт возьми, с ним делать?

Важно было понять, как давно у Меллани этот пистолет. Однако запись, доступ к которой был у коллеги Хардвика, содержала лишь действующее разрешение на ношение оружия, но не дату исходного заявления. Гурни позвонил Меллани в офис и на мобильный – безуспешно. И даже если Меллани перезвонит, он не обязан отчитываться, почему выбрал такое странное оружие.

Само собой, этот новый любопытный факт лишь усилил опасения Гурни. Депрессия и доступ к огнестрельному оружию – очень опасное сочетание. Но это было всего лишь опасение. Не было никакого очевидного свидетельства, что Пол Меллани намерен причинить вред себе или другим. Он не сказал ничего такого – никаких характерных фраз, никаких “сигналов тревоги” для психиатра, которые дали бы Гурни основание известить полицию Мидлтауна. Не было повода для какого-либо вмешательства, и максимум, что он мог, – позвонить Меллани.

Но все равно эта ситуация не выходила у Гурни из головы. Он пытался представить предыдущие контакты Меллани и Ким, что там было в ее письме и в их телефонном разговоре. Напоминание о смерти отца – и об очевидной отцовской нелюбви – могло спровоцировать у Меллани мысли о пустоте собственной жизни, о разрушенной карьере.

А вдруг, задыхаясь в миазмах депрессии, он планирует покончить со всем разом? Или, боже упаси, уже покончил? Вдруг именно поэтому телефоны не отвечают?

Или вдруг Гурни понял все наоборот? Что, если “дезерт-игл” у него не для самоубийства, а для убийства?

Что, если он уже использовался для убийства? Что, если…

Боже! Что, если… Что, если… Опять “если”. Хватит! У него есть разрешение на ношение оружия. Миллионы людей с депрессией никогда не собирались причинять вред себе или окружающим. Да, марка оружия вызывает вопросы, но на них можно получить ответы, когда Меллани перезвонит, а он, конечно, перезвонит. Странные совпадения часто объясняются очень просто.