Приманка - Тони Стронг

Кристиан смотрит на нее с выражением безмерного сожаления.

– Мало того, – говорит он спокойно. – Дело заключалось еще в молодой женщине, с которой я познакомился в баре. Она читала мне один из моих переводов, и ее голос… Это была прекрасная минута, откровение, полное и неповторимое. Вот тогда я и понял, что со Стеллой все кончено.

– Ты убил ее. Поехал в тот отель и убил.

– Да, – признается он. – Да, я убил ее. И тогда она вновь стала прекрасной.

Соседний номер переполнен. Там штурмовая группа французского спецназа – в полном снаряжении, с противогазами и оглушающими гранатами. Там Конни Лейхтман и сотрудники ФБР. Группа слежения, предоставленная французскими властями, в ее составе полицейский, игравший роль мэра. И Фрэнк, неуютно чувствующий себя без пистолета, стоит в наушниках у стены.

Капитан спецназа тоже в наушниках, но по-английски он понимает плохо и смотрит на Фрэнка в ожидании сигнала. Вскидывает брови.

Фрэнк поднимает руку ладонью вперед. Ждать.

– Не прекрасной, – возражает Клэр. – Недвижной. После того, что ты сделал с ней, она была уже не Стеллой. Просто трупом, безжизненной плотью.

– Не порти этих минут, – тихо просит Кристиан. – Давай не спорить, Клэр.

– Ты был одним из клиентов Харона, – заявляет она. – Это виртуальное издание «Цветов зла» предназначалось тебе.

– Подобающая дань чести этим стихам.

Кристиан поднимает с пола книгу.

– Прочти одно, – говорит он. – Прочти мне его вслух, как тогда, в первый раз.

Клэр смотрит на страницу, которую он раскрыл, и вяло, невыразительно начинает читать:

Столько помню я, словно мне тысяча лет.

Даже старый комод, где чего только нет –

Векселя и любовные письма, портреты,

Чей-то локон, шкатулка, счета и билеты, –

Столько тайн, сколько мозг мой вовек не скрывал,

Старый мозг, пирамида, бездонный подвал,

Где покойников больше, чем в братской могиле.

Я затерянный склеп, где во мраке и гнили

Черви гложут моих мертвецов дорогих,

Копошась, словно совесть в потемках глухих.

Я пустой будуар, где у пышной постели

Вянут розы, пылятся и блекнут пастели,

Праздный ждет кринолин, и молчанье одно

Слышит запах флакона, пустого давно.

Клэр разжимает пальцы, книга падает в воду. Кристиан плачет, открывает канистру с бензином и льет его в ванну. По воде расплывается переливчатая маслянистая пленка. Радуги плещут о кожу Клэр. Кристиан кладет коробок спичек на край ванны.

– Я не причиню тебе боли, – шепчет он, охватывая пальцами ее шею. – Ты не будешь мучиться. Обещаю.

– Пошли! – командует Фрэнк. – Вперед!

Капитан поворачивается и дает сигнал своим людям. Долю секунды ничего не происходит, потом…

Номер отеля заполняют синие мундиры и люди в спецснаряжении, они кричат одновременно на двух языках.

Кристиан поворачивается и делает шаг назад. Один из спецназовцев тут же пускает слезоточивый газ, комната заполняется едким дымом, от которого защищены только полицейские в противогазах.

Клэр, которую Конни и Фрэнк вытащили из смертоносной ванны, съеживается на полу, мокрая, голая, ее покрытое синяками горло першит от газа. На глазах быстро выступают жгучие слезы.

А может – кто знает? – они уже были там.