Программа - Грегг Гервиц

Вопрос 1: В детстве мой отец: а) меня контролировал, б) мной манипулировал, в) ко мне ревновал.

Вопрос 8: В детстве я чувствовал себя брошенным из-за: а) развода, б) смерти родителя, в) пренебрежения.

Лорейн вернулась с чаем и подождала, пока Тим сделает первый глоток и изобразит бурное восхищение. Он ее ожиданий не обманул. Около пятнадцати минут она сидела на кровати Ли и наблюдала за его ростом. Время от времени поправляя очки, Тим устроил ей целое шоу: он хмурил лоб, стучал ручкой по губам, пялился на потолок в поисках вдохновения — было даже забавно.

Он заметил, как Скейт темной тенью проскользнул за окном, собаки трусили рядом с ним. Он явно обходил лагерь дозором. В серебряном ключе, тесно прижатом к его горлу, отражался мягкий лунный свет.

Лорейн завела руки за голову и грациозно потянулась — привычка, сохранившаяся со времен ее занятий в балетной школе. Тим украдкой взглянул на часы — 21:48. Он перескочил к вопросу 2148, подчеркнул его и начал обводить ответы, не разбирая смысла.

Дождь почти прекратился, хотя ветер все еще барабанил редкими каплями в стекло. Воздух в плохо утепленной комнате казался густым, готовым вот-вот превратиться в лед. Наконец остальные начали потихоньку возвращаться в дом. В коридоре захлопали двери.

— Ну ладно, Том, — сказала Лорейн, — продолжай работать в том же духе, — у тебя прекрасно получается. Оставайся у себя в комнате и сконцентрируйся. Очень важно, чтобы ты уделил это время работе над собой. — Она поднялась. — Ты не будешь возражать, если я одолжу твою водолазку? Там холодно.

— Конечно.

Лорейн одарила его благодарной улыбкой и вышла. Тим вылил свой чай в щель между половицами у задней стены чулана, съел белковый батончик и стал ждать, когда Скейт в следующий раз появится у коттеджа — 22:25. Тим подчеркнул вопрос 2225 и прокрался к двери. Как только он открыл дверь, сидящий на диване прямо напротив его двери Про со скобами на зубах вскочил как по команде:

— Привет, Том. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Нет, мне просто нужно в туалет.

— Тогда поторопись. Когда растрачиваешь время, отведенное на работу по росту…

— Обманываешь самого себя. Я помню. — Тим почистил зубы перед голой стеной без зеркала и вернулся в свою камеру.

Рэндел появился под окном в 22:47. Тим подчеркнул вопрос 2247. А в 23:13 снова прошел Скейт. Похоже, они обходили территорию, когда хотели, не придерживаясь схемы и расписания, так что пометы времени Тиму ничего не дали. Скейт остановился снаружи на раскисшей от дождя дорожке, огибающей лужайку, и уставился прямо в окно, видимо, полагая, что из-за света Тим не видел, что происходит снаружи. Доберманы крутились возле него, высунув языки и тяжело пыхтя. И Тим в очередной раз удивился выборочной слепоте и глухоте Про. Как они могли не замечать этот тюремный патруль на своем великолепном ранчо? Отец Тима и ТД были правы в одном: готовность человека перестать здраво мыслить просто невероятна.

Когда Тим поднял глаза, Скейт и собаки уже растворились в темноте. Он покопался в сумке в поисках своей водолазки и только потом понял, что одолжил ее Лорейн. Еще одна хитрая уловка: забрав у него водолазку, она обеспечила ему бессонную ночь, потому что в таком холоде заснуть не представлялось возможным. Да и высовываться на улицу без водолазки в такую погоду тоже было не очень приятно. Тим завернулся в тонкое покрывало, не спуская взгляда с окна. Он целый час смотрел на стекающие по стеклу капли, но хранителей словно след простыл.

В первый раз со времени своего приезда сюда он позволил себе подумать о Дрей. Сейчас она лежала на их постели, положив руку на живот, прислушиваясь к жизни внутри. Вероятнее всего, она читала что-нибудь веселое до безобразия, чтобы избавиться от воспоминаний о Джинни и отогнать опасения за Тима. Ему вдруг вспомнилась фотография Ли в бумажнике Уилла. Тим подумал о том, как мучительно вырастить ребенка, выпустить его в мир и смотреть, как этот мир делает твоему ребенку больно. А потом он сделал то, чему научился за неделю, проведенную в военном плену: выбросил из головы все личное.

Тим снова сосредоточился на своей стратегии. Он имел дело не с обычными преступниками, а с невероятно ловкими манипуляторами. Возможно, он совершил ошибку, заявив о 90-миллионном состоянии Тома Альтмана. Тим все яснее видел, что тем самым он привлек к себе больше внимания участников секты, чем нужно. Но эта ложь обеспечила ему уникальный доступ к ТД. А рассказанная Томом душераздирающая история открывала еще большие возможности для личного общения. По сути своей это напоминало флирт: ТД будет все настойчивее проявлять внимание к Тому Альтману, если тот продемонстрирует уступчивость, сдобренную труднодосягаемостью. К выдуманной истории Тома о найме убийц Тим добавил долю собственных угрызений совести — это было необходимо при общении с ТД, который так тонко чувствовал чужую уязвимость. Однако Тим уже чувствовал, что ТД способен проникнуть сквозь наносную браваду Тома Альтмана к его собственным чувствам и эмоциям. Том больше не был одним из стада. ТД захотелось получить его голову в качестве трофея и повесить ее на стену. По мере того как ТД будет прощупывать слабые места Тома, Тим будет находить слабые места самого ТД.

Тим свернулся под одеялом, чтобы сохранить тепло, и представил, что стоит в теплом источнике. Он представил, как вода поднимается, тепло разливается по его лодыжкам, коленям. И заснул, прежде чем вода добралась до его талии.

Тим почувствовал, как кто-то потянул за пояс его брюк, потом прохладная рука скользнула за пояс его трусов. С секунду ему казалось, что он спит и видит сон, потом он схватил тонкую руку Ли за запястье, оттолкнул ее и сел в кровати. Она потянулась к нему, и он снова от нее отстранился.

— Ли, что ты делаешь?

— В чем проблема?

— Ни в чем. Просто прекрати.

— Слушай, я стараюсь помочь тебе пережить развод. ТД кажется, что ты немного зажат.

Она снова придвинулась к нему, и Тим схватил ее за руки:

— Такая помощь мне не нужна.

— Тогда тебе, наверное, придется провести какое-то время в Комнате роста.

— Ладно.

— Это тебе ладно, а мне нет. Меня тоже пошлют туда.

— Скажи ему, что у нас был секс. Скажи все, что нужно.

— Он узнает.

— Тогда скажи ему, что у меня не получилось.

Ли застыла, пораженная его словами:

— Ты серьезно? — В рассеянном свете луны она выглядела совсем юной, лет на пятнадцать. Ее трясло. — Он тебя уничтожит. Унизит тебя.

— Если бы это было правдой, я мог бы расстроиться, а так…

Ли глубоко вздохнула, ее нижняя губа дрожала:

— Что во мне не так? Я некрасивая? — Она старалась заставить его сделать то, что ей было нужно, сначала оскорблениями, потом попыталась давить на жалость. В точном соответствии с Программой.

— Нет. Я не сплю с теми, с кем мне скажет ТД. Это мое личное дело, мой выбор.