Раскрутка - Андрей Троицкий

На рассвете Безмен заметил уткнувшуюся в песок дюралевую лодку с мотором. Когда причалили, обнаружили на берегу грязные тряпки и еще не остывшие угли костра. Видно, люди, которых они ищут, причалили ночью, до утра просидели у огня. А с рассветом смотались.

– Этот хренов художник и его кент были здесь еще час назад, – вслух отметил Безмен. – Или чуть больше.

Разложив на земле карту, он долго изучал ее, огрызком карандаша начертил пару линий и в задумчивости почесал затылок.

Безмен приказал своим, дяде Вове Купцову и Сереге Косых, избавиться от ружья и двух карабинов. Длинноствольное оружие закопали в кустах неподалеку от единственного в округе приметного издали тополя. Здесь же бросили несколько банок с консервами, которые теперь ни к чему, куртку, прожженную на спине, сломанный перочинный нож и несколько головок чеснока. Безмен оставил в рюкзаке только самое необходимое: карту, пару пистолетов с патронами и запас воды в двух фляжках. Мобильник, документы и деньги засунул под подкладку куртки.

Измотанный ночными приключениями, Безмен забыл об усталости, почувствовав азарт охотника. Спутники обошли стороной небольшую станицу по тропинке через кукурузное поле и выбрались на асфальтовую дорогу. Усевшись на обочине, стали ждать попутной машины.

Безмен в десятый раз за утро проверил мобильник и с удивлением обнаружил, что здесь, у дороги, аппарат принимает сигнал. Он набрал козырный номер своего босса и покровителя Феди Финагенова. Авторитет ответил глухим, придушенным голосом. То ли ночь не спал, то ли спозаранку дури нанюхался – не поймешь. Но быстро пришел в себя, когда понял, что говорит с корешом, которого успел мысленно похоронить.

– Я жив, – ответил Безмен. – А вот аккумулятор в мобильнике уже подыхает. Поэтому я в телеграфном стиле.

Он коротко пересказал свою грустную и драматическую историю и добавил:

– Мне нужна помощь. У Петрушина и второго гада нет ни денег, ни документов. После той мочиловки они едва ноги унесли. Далеко уйти не могли, мы дышим им в затылок. Скорее всего, пробираются в Москву через Крымск. Но вариантов у них мало. Автостопом или на товарняке – слишком долго и опасно. Я бы на их месте попробовал договориться с проводницей. Но тут опять деньги нужны.

– Что я должен сделать? – спросил Феня.

– Подними всю окрестную братву, – ответил Безмен. – Пусть посмотрят на вокзалах и на дорогах. Только Петрушина и второго друга не трогать. Это я сам. Через пару часов, если поймаем попутку, будем в Крымске. Мне нужны попиленная неброская машина и новый мобильник. Пусть парни сливают всю информацию на этот новый телефон.

– В Крымске? – переспросил Феня. – Почему именно там?

– Это ближайший город. Самое подходящее место, чтобы свалить отсюда в Москву. Железнодорожная станция. Пересечение федеральной трассы Краснодар – Новороссийск. И другие блага цивилизации.

– Логично, – согласился Феня. – Жди. Перезвоню через полчаса.

Когда тормознул грузовик, Безмен, забравшись на подножку, спросил водилу, куда тот держит путь. Оказалось, по дороге: грузовик везет в Крымск мешки с рапсом. Безмен приказал своим спутникам забираться в кузов, сам устроился в кабине. Когда машина тронулась, стал молча таращиться на убранные поля и слушать радио. Передавали концерт популярного московского певца. Три песни Безмен прослушал молча, а потом сказал:

– Голос противный, будто ему яйца серпом отхватили. Но парень он ничего, свойский. Я этого певца по жизни знаю.

– Серьезно? – Водила глянул на пассажира, сдвинул на лоб козырек матерчатой кепки и недоверчиво покачал головой. – Откуда?

– Еще недавно он пел в затрапезном кабаке. Там его увидел один большой человек, с которым у меня общий бизнес. Мой дружбан дал денег этому певцу. На раскрутку и всякое такое. Чтобы по телику показывали и по радио передавали. Я возражать не стал, хотя деньги у нас общие. Можно сказать, сейчас мы слушаем концерт, который я проплатил.

Водитель внимательно посмотрел на пассажира и спросил:

– Аллу Пугачеву ты тоже знаешь?

– Знаю, – кивнул Безмен. – Я многих знаю. Из киноартистов или певцов.

Водила заржал, обнажая порченные табаком зубы. Потом сделался серьезным.

– Ну, ты юморист, – сказал он. – Я вообще-то сам приврать люблю. И юмор понимаю. Но особо не завираюсь. Вот так-то, бизнесмен.