Эхо - Майнет Уолтерс

Майку хотелось догнать этого вспыльчивого маленького босса и сообщить ему о том, что всего две недели назад Малькольм Флеттер предложил ему вернуться в «Индепендент», но он был слишком мягкосердечен, чтобы поступить так, и поэтому остался сидеть в своем кресле.

Джей-Пи, в конце концов, был не единственным человеком, ощущавшим наступление худших для «Стрит» времен.

* * *

Лайза Смит присвистнула от восхищения, увидев Майкла, поджидавшего ее у дверей редакции в половине восьмого вечера.

— Ты выглядишь потрясающе. Неужели есть повод? Никак ты снова собрался жениться?

Но журналист лишь взял ее под руку и провел к машине.

— Послушай моего совета, Смит, и больше помалкивай. Надеюсь, что меньше всего ты хотела насыпать мне соли на еще не зажившие раны. Ты слишком мила и заботлива, чтобы поступить со мной так неучтиво и даже жестоко.

Лайза была бойкой двадцатичетырехлетней красоткой, обладавшей пышной темной шевелюрой и очаровательным женихом. Дикон тщетно добивался ее внимания в течение нескольких месяцев. Правда, делалось это настолько осторожно, что даже сама Лайза не заметила его ухаживаний. Майк боялся быть отвергнутым. Но еще больше он страшился, что в один прекрасный день она намекнет ему на то, что он достаточно старый и годится ей разве что в отцы. В свои сорок два года Майк хорошо сознавал и то, что обращался с собственным телом довольно безрассудно. То, что когда-то было стройной мускулистой фигурой, превратилось в груду складчатой рыхлой плоти и свисающее «пивное» брюшко. И это оставалось незаметным только потому, что вместо когда-то подчеркивающих элегантность силуэта обтягивающих джинсов Дикон теперь носил исключительно широкие хлопчатобумажные штаны.

— Ты становишься совершенно другим человеком, стоит тебе немного заняться собственной внешностью, Дикон, — искренне заметила девушка. — Имидж свободного подростка, открыто плюющего на свой облик, был в моде в 60-е годы, и вряд ли стоит его культивировать в конце 90-х.

Он открыл дверцу машины и терпеливо ждал, пока Лайза сначала уложит аппаратуру на заднее сиденье, а потом устроит и свои длиннющие ноги на пассажирском кресле.

— Как Крэг? — поинтересовался он, усаживаясь рядом.

Она гордо указала на тоненькое колечко с бриллиантом, поблескивающее на безымянном пальце:

— Мы скоро поженимся.

Майкл завел двигатель и аккуратно вывел машину на главную улицу:

— А зачем?

— Затем, что мы оба хотим этого.

— Но это еще не причина. Я вот, например, хочу каждую ночь трахать по двадцать женщин, но слишком ценю свой рассудок и не делаю этого.

— Рассудок тут не при чем, Дикон, в опасности твоя самооценка. Тебе ни за что не найти двадцать женщин, которые пребывали бы в таком отчаянии, что согласились бы на твой эксперимент.

Он усмехнулся:

— Ну, хорошо. Допустим, я дважды хотел жениться, и даже сделал это. И только когда все уже было позади, до меня дошло, что обе мои жены куда больше ценили мои банковские счета, чем мое тело.

— Ну, спасибо тебе.

— За что же?

— За твои поздравления и пожелания всего хорошего в моей будущей семейной жизни.

— Я смотрю на вещи с их практической стороны.

— Ничего подобного. — Она оскалила на Майка свои белоснежные зубки. — Ты просто выплескиваешь наружу свой яд. Впрочем, как всегда. Крэг совсем не похож на тебя, Майк. Для начала скажу, что ему нравятся женщины.

— А я их даже люблю.

— Вот именно, — согласилась Лайза, — и в этом заключается твоя проблема. Тебе они не просто нравятся. Ты уверен, что любишь женщину, пока у тебя остается надежда на то, что ты уложишь ее в свою постель. — Она закурила и опустила стекло. — Тебе никогда не приходило в голову, что если бы ты видел в своей жене еще и друга, то до сих пор был бы женат?

— А вот теперь ты стала похожа на ядовитую змею, — заметил Майк.

— Я только смотрю на вещи практически, — пробормотала девушка. — И мне вовсе не хочется в итоге остаться в одиночестве, как это случилось с тобой. — Она высунула сигарету в окошко, чтобы потоком воздуха унесло пепел. — Итак, каков план действий на сегодня? Джей-Пи объяснил, что от меня требуется запечатлеть на пленке все эмоции, которые будут появляться на лице этой женщины, пока ты будешь расспрашивать ее о бродяге, который скончался у нее в гараже.

— Все верно.

— А что она собой представляет?

— Понятия не имею, — признался Дикон. — В газетах об этом случае писали еще в июне, да и то, кроме имени — миссис Пауэлл — и адреса — ее дом находится в дорогом районе — никаких подробностей. Ей удалось скрыться как раз в тот момент, когда журналисты добрались до ее дома, а когда она вернулась, вся история уже перестала интересовать публику. Джей-Пи предполагает, что ей под шестьдесят, она безупречно выглядит, имеет правые политические взгляды, а ее муж, очевидно, работает на бирже брокером.

* * *

Миссис Пауэлл, как выяснилось, действительно выглядела безупречно, но до шестидесяти ей не хватало двадцати с лишним лет. К тому же она была настолько собрана и спокойна, что все надежды Лайзы на бурные эмоции сразу же угасли. Хозяйка встретила их с подобающей случаю вежливой улыбкой и провела в идеально убранную гостиную, где пахло ароматической смесью из лепестков роз. В дизайне здесь придерживались минимализма. Очевидно, миссис Пауэлл ценила пространство, и Дикону понравился маленький островок из кремовых кожаных стульев, расположенных вокруг стеклянного журнального столика, стоящего на огромном коричневато-красноватом ковре. За ними почти всю стену занимало огромное окно, драпированное открытыми в данный момент занавесками и выходившее на Темзу с дальними огоньками домов на другом берегу. Больше в комнате ничего не было, если не считать нескольких полочек с тонированными стеклами, за которыми, по всей вероятности, скрывалась стереосистема, и трех холстов, украшающих противоположную стену: белого, серого и черного.

Дикон кивнул в сторону этого художественного творения:

— И как называется сия композиция?

— По-французски это звучит так: Gravure a la maniure noire[2]. Проще говоря, гравюра. Это полотна Анри Бенуа.

— Занятно, — только и произнес Дикон, поглядывая на миссис Пауэлл, отчего становилось непонятно, относится ли эта оценка к произведению искусства или к самой хозяйке дома.

Сейчас Майкл задумался над тем, что ее изысканный вкус к составлению интерьера как-то не соответствует выбору дома. Здание представляло собой стандартную кирпичную коробку, характерную для новостроек на Айл-оф-Догз. Такое помещение на профессиональном языке агентов по недвижимости, наверное, характеризовалось бы примерно так: «Эксклюзивный коттедж с видом на реку в малонаселенном развивающемся районе». Дому было не более пяти лет. Здесь было три спальни и две гостиные. Журналист прикинул стоимость такого гнездышка, и у него получилась весьма впечатляющая цифра. «Только зачем, — рассуждал он, — такой явно богатой женщине с великолепным вкусом понадобилось выбрать настолько безликое жилье, когда за подобную сумму она могла бы приобрести роскошную квартиру в любом районе Лондона, и даже в самом его сердце?» Может быть, миссис Пауэлл любила малонаселенные районы, где домики далеко отстоят друг от друга. Или ее прельстил вид на реку. А может быть, так захотелось мистеру Пауэллу.