Вслепую - Карин Слотер

– Через час будет. – Джеффри взглянул на настенные часы. – Фрэнк пришлет мне сообщение по пейджеру за десять минут до ее приезда.

Сара встала, убрала щетки. Она недавно отмылась в больничной душевой, сложив перепачканную одежду в пакет для улик – на случай, если понадобится для суда.

– Уже думал, как сказать ей?

Джеффри покачал головой.

– Надеюсь, мы успеем нащупать до встречи что-то конкретное. Лена – полицейский. Она потребует ответов.

Сара нагнулась над столом, постукивая по стеклу. Зашел Карлос.

– Можешь идти, – велела она и пояснила для Джеффри: – Он отвезет кровь и мочу в следственную лабораторию. Результаты будут готовы сегодня же.

– Прекрасно.

Сара села в кресло.

– Нашли что-нибудь в туалете?

– За унитазом – трость и очки, чисто вытертые.

– А дверь в кабинку?

– Ничего. Отпечатки есть, но туда заходила почти каждая женщина в городе. Мэт насчитал более пятидесяти следов. – Джеффри достал из кармана фотографии и бросил их на стол. Там были крупным планом снимки лежащего на полу тела, окровавленной обуви Сары и отпечатков пальцев.

Сара взяла одну из фотографий.

– Да, я изрядно все перепачкала.

– Ты же не специально.

Сара промолчала, расставляя события в хронологическом порядке.

Джеффри думал о ее словах: «Кто бы это ни сделал, он все детально продумал. Он знал, что она придет в закусочную одна, знал, что она слепая, знал, что в это время дня посетителей не будет».

– Как считаешь, он поджидал ее?

Джеффри пожал плечами:

– Скорее всего да. Вероятно, он зашел и вышел через заднюю дверь. Пит отключил сигнализацию и открыл дверь, чтобы проветрить помещение.

– Верно, – произнесла Сара, вспомнив, что задняя дверь в закусочную часто бывает распахнута.

– Значит, мы ищем человека, который хорошо знаком и с распорядком дня, и с планировкой здания.

Саре была неприятна сама мысль, что убийца – житель округа Грант, раз уж он так хорошо знает здешних жителей и местные заведения. Она встала, взяла из металлического шкафа с картотекой свежий халат и накинула его на себя.

– Я уже осмотрела одежду и сделала рентген. Все готово.

Оба подошли к столу. Сибилл Адамс в жизни была намного больше, чем после смерти. Сара не могла привыкнуть к тому, как смерть уменьшает людей.

– Ты с ней была хорошо знакома? – спросил Джеффри.

Сара задумалась. Наконец ответила:

– В общем, да. В прошлом году мы вместе проводили день профориентации в средней школе. Иногда я встречала ее в библиотеке.

– В библиотеке? – переспросил Джеффри. – Ты же говорила, что она слепая.

– Наверное, там есть аудиокниги. – Сара встала перед бывшим мужем, скрестив на груди руки. – Слушай, должна тебе кое-что сказать. Несколько недель назад мы с Леной чуть не подрались.

Джеффри искренне удивился. В городе почти не было людей, с которыми Сара не ладила бы.

– Она позвонила Нику Шелтону в Бюро расследований штата и попросила отчет по содержанию токсических веществ в крови.

– Зачем? – покачал головой Джеффри.

Сара пожала плечами. Она так и не поняла, почему Лена пыталась выполнить ее работу, тем более всем известно, что Сара в очень хороших деловых отношениях с Ником Шелтоном, штатским агентом округа.

– И?.. – ждал продолжения Джеффри.

– Не знаю, чего хотела добиться Лена, позвонив Нику напрямую. Мы с ней побеседовали. Обошлось без драки, но расстались мы отнюдь не друзьями.

Выражение его лица говорило: «А что тут удивительного? Лена сделала карьеру, идя по головам». Когда Сара с Джеффри еще были женаты, он часто выражал свое беспокойство наглым поведением Лены.

– Если Сибилл… – запнулся он. – Если ее изнасиловали… я не знаю…

– Приступим, – быстро среагировала Сара, направившись в глубь морга.

Она остановилась у шкафа, пытаясь понять, почему тема медицинской экспертизы вызвала негодование Джеффри по поводу того, была ли Сибилл Адамс просто убита или еще и изнасилована.

– Сара! – окликнул он. – Что с тобой?

Сара вдруг взорвалась.

– Что со мной? – Она схватила спецодежду и захлопнула шкаф. Металлический каркас задребезжал от сильного удара. – Мне уже осточертело, что ты вечно спрашиваешь, что со мной, когда это предельно ясно. – Она на секунду замолчала, разворачивая халат. – Подумай, Джеффри. Сегодня у меня на руках умерла женщина. Не посторонний человек, а моя знакомая. Я должна сейчас стоять дома под душем или выгуливать собак, а я пришла на вскрытие – хотя она и так вся искромсана, – и все ради того, чтобы ты четко уяснил, всех ли извращенцев в городе надо отлавливать.

Дрожащими от ярости руками она стала надевать спецовку. Рукав запутался, и Сара завертелась, пытаясь поймать его. Джеффри решил помочь.

– Уже справилась, – злобно выпалила она. Он поднял руки:

– Прости.

Ее пальцы не могли справиться с завязками, образовался узел.

– Черт! – прошипела Сара.

– Могу послать Брэда выгулять твоих собак, – предложил Джеффри.

– Не в этом дело.

Сара перестала мучиться и опустила руки.

– Знаю, – сказал он, приближаясь к ней, словно к дикой кошке.

Взял завязки и принялся ослаблять узел. Сара наблюдала за ним сверху. Ее взгляд остановился на голове, и она заметила среди черных волос несколько седых. Ей хотелось, чтобы Джеффри обладал даром утешать ее, а не переводить все в шутку, хотелось, чтобы в нем чудодейственным образом проснулась способность к сочувствию… После десяти лет общения глупо было надеяться.

Джеффри с улыбкой развязал тесемки, словно этого простого дела достаточно, чтобы поправить положение вещей.

– Вот.

Сара сплела завязки в бантик. Он приподнял ее подбородок.

– Ты в порядке, – утвердительно сказал он.

– Да, – согласилась Сара, отходя в сторону. – Я в порядке. – Достала пару латексных перчаток, настроившись на дело. – Давай начнем, пока не вернулась Лена.

Она подошла к столу для вскрытия, привинченному к полу в центре помещения. Изогнутый по бокам белый стол словно обнимал маленькое тело Сибилл. Карлос поместил ее голову на черную резиновую подушку и накрыл тело простыней. Если бы не черный синяк над глазом, можно было бы подумать, что женщина просто спит.

– Господи! – ахнула Сара, убирая простыню.

Общий вид тела стал еще хуже. Под ярким больничным освещением выделялся каждый миллиметр ран. Длинные надрезы в форме креста изуродовали живот. Местами кожа сморщилась, притягивая к себе взгляд, поэтому в глаза не так бросалась глубокая впадина на пересечении двух линий. После смерти раны всегда становятся темными, почти черными. Мелкие царапины открылись наружу, будто мокрые крошечные ротики.