Истинное зло - Грег Айлс

У доктора отвисла челюсть. Он почувствовал, как по его телу прокатилась холодящая волна, будто ему вкололи много лидокаина.

Глаза агента Морс превратились в щелки.

– Вы этого не знали, верно?

Доктор был слишком ошеломлен, чтобы ответить.

– В ваших семейных отношениях все благополучно, доктор Шепард?

– Да, – пробормотал он, радуясь, что может хоть что-то сказать наверняка. – Хотя это не ваше дело. Но послушайте… если моя жена ездила к тому адвокату, то развод тут ни при чем. У нас счастливый брак.

Морс откинулась на стуле.

– Вы не думаете, что у Торы может быть любовник?

Услышав имя своей жены, доктор покраснел.

– А вы утверждаете, что это именно так?

– Допустим, и что?

Крис внезапно встал и расправил плечи.

– Тогда я заявлю, что вы сошли с ума. Рехнулись. И вышвырну вас из кабинета. А главное, я хочу знать, по какому праву вы вламываетесь сюда и говорите мне такое?!

– Успокойтесь, доктор Шепард. Я пытаюсь вам помочь, однако сейчас вы вряд ли мне поверите. Да, мы говорим о личном. Даже об интимном. Но разве вы сами по долгу службы не занимаетесь тем же самым? Когда на карте стоит человеческая жизнь, о приличиях приходится забыть.

Разумеется, она права. В своей практике Крис часто задавал весьма щекотливые вопросы: «Сколько сексуальных партнеров у вас было за последние пять лет? Вы довольны своей сексуальной жизнью?» Доктор встал и начал расхаживать по комнате.

– Что конкретно вы хотите сказать, агент Морс? Хватит с меня этих игр. Говорите напрямик.

– Вероятно, ваша жизнь в опасности.

Крис остановился.

– Из-за моей жены?

– Боюсь, что да.

– Господи Иисусе! Нет, вы точно спятили. Я немедленно позвоню Торе и все выясню. – Он потянулся к телефонной трубке, висевшей на стене.

Агент Морс вскочила.

– Прошу вас, не делайте этого, доктор Шепард!

– Почему?

– Потому что вы единственный человек, который может остановить убийц.

Рука Криса опустилась.

– Как?

Она глубоко вздохнула и спокойно произнесла:

– Если вы действительно следующая мишень – вернее, стали ею в последнюю неделю, – ваша жена и тот адвокат понятия не имеют, что вы посвящены в их замыслы.

– И что?

– Это дает нам уникальный шанс расставить им ловушку.

Доктор сообразил, о чем речь.

– Вы хотите, чтобы я устроил западню собственной жене? Отправил ее в тюрьму за попытку убийства?

Морс развела руками.

– А вы предпочитаете сделать вид, будто ничего не происходит, и умереть в тридцать шесть лет?

Он закрыл глаза, пытаясь справиться со вспышкой гнева.

– Вы за деревьями не видите леса. Ваши рассуждения абсурдны.

– Почему?

– Те люди, которые, по-вашему, убили своих жен, – зачем они это сделали? Чтобы сохранить капитал и не платить алименты?

– В основном да. Но не все жертвы являлись женщинами.

Крис растерянно молчал.

– По крайней мере в двух случаях, – продолжила Морс, – целью преступления были не деньги, а опекунство над детьми.

– Тут вы опять промахнулись. У нас с Торой нет детей.

– У вашей жены есть девятилетний сын.

Он улыбнулся:

– Да, но Бен родился до того, как она вышла за Реда Симмонса. Тора автоматически получит опекунство.

– Вы легально усыновили Бена. Но это поднимает еще один важный вопрос, доктор Шепард.

– Какой?

– Как ваша жена заработала свои деньги?

Крис откинулся на спинку стула и уставился на женщину-агента. Много ли она знает о его жене? Известно ли ей, что Тора была дочерью хирурга, который бросил семью, когда ей стукнуло восемь? И что ее мать была алкоголичкой? Что Торе приходилось бороться изо всех сил, чтобы вырасти просто нормальным человеком, а хорошая работа после школы медсестер явилась для нее настоящим чудом?

Вряд ли.

Скорее всего она слышала только местную легенду – как в больницу Святой Екатерины, где работала Тора Райнер, привезли с инфарктом миокарда Реда Симмонса, местного нефтепромышленника девятнадцатью годами ее старше, потом они сблизились во время его пребывания в больнице и поженились шесть месяцев спустя. Крис хорошо помнил эту историю, поскольку сам лечил Реда Симмонса в последние три года его жизни. Он и раньше знал Тору как медсестру, но теперь познакомился с ней гораздо ближе. Он убедился, что Ред искренне любил своего «маленького викинга» – намек на скандинавских предков Торы, – а она была храброй и преданной женой, достойной всяческого уважения. После смерти Ред оставил ей наследство в шесть с половиной миллионов долларов. Для Натчеса это немалые деньги, но Крис не придавал им особого значения. У него имелись собственные средства, и он был достаточно молод, чтобы заработать еще больше.

– Агент Морс, – сдержанно произнес он, – я не собираюсь обсуждать с вами свою жену. Но вот что я вам скажу. Тора ничего не потеряет и не выиграет в случае нашего развода.

– Почему? Она очень состоятельна?

– Да, у нее есть деньги. И у меня тоже. Я откладывал средства с тех пор, как работал в ночную смену, а вскоре сделал несколько удачных инвестиций. Но дело даже не в этом. Перед тем как пожениться, мы подписали брачный контракт. Если мы разведемся, каждый получит ровно столько, сколько имел до брака.

Агент Морс молча разглядывала Криса.

– Я этого не знала.

Он улыбнулся:

– Простите, что пробил брешь в вашей теории.

Морс задумалась, и доктор догадался, что в этот момент он для нее не существует. Ее лицо стало более угловатым, не таким правильным, как ему казалось раньше, а на щеки легли резкие тени.

– Скажите мне вот что, – внезапно проговорила она. – Что будет, если кто-нибудь из вас умрет?

Вопрос заставил доктора похолодеть.

– Ну… я полагаю, откроют завещание. Оно имеет преимущество перед брачным контрактом.

– Что в вашем завещании? Кому достанутся плоды ваших удачных инвестиций?

Крис смотрел в пол, чувствуя, что у него горит лицо.

– Часть средств отойдет родителям.

– Хорошо. А остальное?

Он поднял голову.

– Остальное получит Тора.

Глаза Морс торжествующе блеснули.

– Однако… – запротестовал Крис.

– Я слушаю.