Убивая ангелов - Кейт Родс

Я долго пыталась понять, как Софи завладела камерой Рейнера, но потом вспомнила, как она жаловалась, что вынуждена бывать на всех корпоративах. Будучи женой босса, она, наверное, знала всех управленцев и слышала нескромные разговоры за обедами, на которых шампанское текло рекой. Позаимствовать у мужа мастер-ключ, подходящий к кабинету Рейнера, судя по всему, труда не составляло.

– А ты знала, что она и с Пирнаном тоже? – спросил Бернс.

Мой мозг уже перегрузился. Я закрыла глаза, но картинки никуда не ушли. Скорее всего, Софи усыпила его, а затем перетащила тело в ванну, порезав на всякий случай запястья.

– Так это она на меня напала? – спросила я.

Инспектор кивнул:

– В любимицах у нее ты не ходила. Но сегодня ты с ней поквиталась.

– Адвокат заявит, что это был послеродовой психоз.

Дон с сомнением покачал головой:

– Она планировала это еще до своей беременности. Мы только что получили ее медицинскую карту. Еще подростком у нее случился кратковременный психоз, и она пыталась наложить на себя руки. Но я не думаю, что это и есть истинная причина. Такая вот вышла история любви – она прознала про похождения мужа и всех приговорила.

– Но к чему было возиться со всеми этими открытками с изображениями ангелов и перьями?

Бернс озадаченно пожал плечами:

– Ее отец был викарием. Может, не могла вынести этот грех.

Я вспомнила тайный крестик, который носила ее мать. Трудно понять, как религиозное воспитание могло вылиться в столько смертей.

– Она сказала и кое-что еще, – добавил Дон. – Планировала заняться Николь за то, что та положила глаз на Макса.

Осознать эту мысль у меня получилось не сразу. Впрочем, ничего удивительного в том, что Николь Морган наметила в качестве будущего мужа мультимиллионера, пусть они оба и состояли в браке, не было. Но какая ирония – покромсав жену, Лиам спас ей жизнь! Доберись Софи до Николь первой, она бы не просто изуродовала ей лицо, но, вероятно, перерезала бы и горло.

Вид у Бернса был жизнерадостный – едва ли не впервые за последние недели. К нему вернулась прежняя уверенность. Появись здесь сейчас Тейлор, он бы выбросил его в окно.

– Дай мне еще минутку, и я отвезу тебя домой, – сказал инспектор.

Его представление о минуте могло растянуться до часа в зависимости от отвлекающих факторов. Пытаясь устроиться поудобнее на пластиковом стуле, я заметила на его столе ежедневник Поппи Бекуит. Попробовала сдержаться, но эту битву выиграть было невозможно. Страницы обещали завораживающее чтение. Услугами Поппи пользовались мужчины самого разного положения: ведущий телешоу, мой любимый эстрадный комик, даже теннисист мирового уровня. На второй странице я увидела имя Эндрю и поняла, что Бернс, как обычно, пытался меня защитить, хотя это и выглядело чертовски очевидным. Видеть фамилию моего друга небрежно выведенной закругленным почерком Поппи было все еще больно. В ее графике – вплоть до последних недель – Пирнан значился наравне с прочими. Я уставилась в окно, стараясь не осуждать его. Эндрю так себя загнал, что времени для личной жизни ему просто не хватало. На его месте я, быть может, поступала бы так же. Я прекрасно знала, что такое работать до одури, а затем идти домой, где тебя ждет пустая кровать.

Небо за окном уже начинало светлеть, и я, взглянув на часы, увидела, что уже почти семь. Город завтракал и принимал душ, готовясь к очередному рабочему дню. Я уже собиралась уйти, когда наконец вернулся Бернс. Руки у меня все еще дрожали, но я решительно настроилась дойти до машины самостоятельно, без посторонней помощи. Пол едва не ушел у меня из-под ног, когда я встала, и инспектору пришлось меня поддержать. Он стоял напротив окна, заслоняя широкими плечами почти весь свет. В глазах его читались самые разные эмоции: удивление, жалость, может, даже легкий намек на восхищение… Я спросила себя, не вознамерился ли он сообщить новую порцию дурных новостей, потому что никогда не видела его таким серьезным.

– Можно я теперь поеду домой, Дон? – попросила я.

– Нет, пока еще нельзя. – Он даже не улыбнулся.

Я немало изумилась, когда инспектор обнял меня, хотя мне и следовало бы помнить, что утешение – его специализация. Моя щека покоилась на его плече – я как будто обнимала великана. Ни один из нас не отстранился, пока кто-то не прошел мимо, стуча каблуками по линолеуму за дверью. Когда я отпрянула от Дона, он все еще смотрел на меня с непонятным выражением лица. Переведя взгляд вниз, я заметила темное, размером с кулак, уже начавшее темнеть коричневое пятно на рукаве футболки. Моя одежда была покрыта засохшими пятнами крови. Неудивительно, что Бернсу стало меня жаль. Я и выглядела, пожалуй, как архетипическая жалкая блондинка – бледная, дрожащая как лист, онемевшая от шока.